Сокрушение слез у Братьев Проповедников в XIII веке

Из книги Мари-Умбер Викера «Доминик и его братья-проповедники», Харизматическая молитва в средневековье пример Братьев Проповедников, II. Харизматические аспекты тайной молитвы в средневековье. 2b.

Примеры, которые мы сейчас приведем, взяты из Житий Братьев, написанных доминиканцем Жераром де Фрашетом в середине XIII века. Можно было бы, конечно, найти более разнообразные источники с XI или XII века. Также жития св. Франциска и св. Доминика с XIII века дали бы примеры, достойные восхищения. Тем не менее, в ученной среде Братьев Проповедников, созерцание которых питается умственной интеллектуальной жизнью, роль сокрушения слез особенно знаменательна. Увидим, что вносит она необходимый противовес для интеллектуализма.

Наши примеры будем черпать исключительно из IV книги произведения Жерара, посвященной развитию духовной жизни братьев. Сразу заметим, что слезы не сопутствуют рассказам о сокрушении в XII и XIII главах. Появятся они только в описаниях молитвы братьев и связаны они с благодатями, о которые они просят и которые получают.

Один из братьев имел обычай оставаться на молитве пока не получал какую-либо благодать. «Посему каждую ночь мог заснуть только тогда, когда расплакивался до слез».

Запад. Сокрушение слёз

Из книги Мари-Умбер Викера «Доминик и его братья-проповедники», Харизматическая молитва в средневековье пример Братьев Проповедников, II. Харизматические аспекты тайной молитвы в средневековье. 2a.

Влияние исихазма на Запад, особенно в Х веке, не вызывает сомнения. Тем не менее его существенные элементы присутствовали также в собственной традиции Запада. Было там горячее искание Божьего дара, данного Святым Духом, приготовление к принятию этого дара через очищение сердца и дела милосердия, проявление этого дара в неожиданном приливе сокрушения.

Эта традиция была независимой от какой-либо особенной доктрины и не ограничивалась какой-либо избранной группой. Она являлась общим благом всей западной созерцательной традиции, в которую привносит своеобразный вклад. Можно назвать ее «традицией сокрушения слёз».

Ее источник – богатое святоотеческое наследие, плоды медитации библейских текстов, а особенно псалмов. Определяем ее благодаря двум основным факторам: сокрушению, которое как уже было сказано, означает своеобразное внутреннее страдание, и слезам, которые являются внешним проявлением внутренней действительности. Средневековье, однако, любило переходить от одного из этих факторов к другому, и даже идентифицировать их, поскольку никогда не отделяло того, что внешнее, от того, что невозможно познать чувствами. Его язык до такой степени служил обозначению видимой, объективной действительности, что для того, чтобы однозначно говорить о чувстве, которое замечаем и называем на основании его проявлений, нуждается в уточнении этих понятий благодаря субъективирующему дополнению: adoratio cordis, compunctio cordis.

Св. Симеон Новый Богослов

Из книги Мари-Умбер Викера «Доминик и его братья-проповедники», Харизматическая молитва в средневековье пример Братьев Проповедников, II. Харизматические аспекты тайной молитвы в средневековье. 1b.

Св. Симеон (†1022) был монахом знаменитого Студийского монастыря в Константинополе. Немного позднее, прежде чем окончил жизнь в пустыни св. Марианны, был игуменом монастыря св. Маманта Кесарийского, филиала Студийского монастыря. Будучи еще светским молодым человеком, под руководством некоего монаха, имя которого он позднее принял, он приступил к очищению своего отношения и разума посредством постоянной и радостной памяти о Божьем присутствии. «Каждый вечер слезы лились из его очей, он безустанно становился на колени и читал молитвы к Божьей Матери среди вздохов и слез. Так как будто бы Господь там телесно присутствовал, он падал к Его непорочным стопам и как слепой просил Его, чтобы смилосердился над ним и уделил свет очам его души».

Его потрясло религиозное переживание, которое оказало решительное влияние на его жизнь: «Однажды он встал и говорил в духе более чем словами: «О Боже, помилуй меня грешника», когда вдруг воссиял над ним изобильный Божий свет, и полностью заполнил это место. Юноша не знал, находится ли он еще в доме, или находится ли все еще под крышей. Поскольку вокруг видел только свет, даже не знал, касаются ли его стопы земли. Ничто из того, что касается людей и существ, наделенных телом, не занимало в то время его мысли; полностью он пребывал в нематериальном свете и казалось ему, что сам он стал светом. Забыв обо всем мире, он утонул в слезах, в непостижимой радости и восхищении. Тогда его разум вознесся в небо и открыл другой свет, ярче того, в котором он находился».

Восток. Традиция исихазма

Из книги Мари-Умбер Викера «Доминик и его братья-проповедники», Харизматическая молитва в средневековье пример Братьев Проповедников, II. Харизматические аспекты тайной молитвы в средневековье. 1а.

Здесь мы будем говорить о созерцательной и личной молитве. И нельзя здесь будет обойтись без небольшого взгляда на Восток, на монахов, а особенно отшельников. В среде отшельников была жива тысячелетняя традиция созерцания, которая в конце концов отождествилась с самим отшельничеством. Называют ее исихазмом. Конечно, молитва исихастов не является сама в себе харизматической, но следует о ней упомянуть, чтобы увидеть эту последнюю в контексте традиции.

Исихазм стремиться привести созерцающего к миру посредством «святого безразличия», постоянного внутреннего сосредоточения, постоянного сохранения трезвого сознания и памяти о Боге.

В VII веке св. Иоанн Лествичник в своем духовном труде Лествица, который получил необычайную популярность, таким образом представляет общее настроение исихазма: «Исихия – это неустанная адорация в присутствии Бога. Пусть активная память об Иисусе соединиться с твоей преданностью, и тогда ты познаешь полезность того, что называется исихией».

Мы подчеркиваем три члена этого определения, которое получило огромную популярность:

Базилика Сан-Эусторджо

Давно мы с вами не путешествовали по разным городам и странам, а давайте сегодня отправимся в дивное путешествие в прекрасный город Милан? Мне кажется, нет на свете человека, кто не слышал бы названия этого города! Прекрасная архитектура, множество памятников искусства и, конечно же, столица моды! Однако мы сегодня отправимся в далёкую древность, когда небольшой город Медиолан (так его раньше называли) ещё только начинал свою многовековую историю… Итак, мы начинаем наше путешествие не только в далёкую Италию, но и во времени, ведь мы отправимся в IV век нашей эры!

Общие молитвы

Из книги Мари-Умбер Викера «Доминик и его братья-проповедники», Харизматическая молитва в средневековье пример Братьев Проповедников, I. Средневековые харизматические движения на Западе. 9.

Нам известно наверняка, что все эти движения очень часто использовали собственные формы молитвы, подобно как выбирали себе какие-либо одеяния и собственный образ жизни. Тем не менее, действующие под влиянием религии толпы, если исключить движение Аллилуйя, не настаивали на собственной форме молитвы или даже на молитве как таковой. Чувства, которые из объединяли это – опасения, сокрушения, добрая воля, и особенно надежда. Чаще всего это было полное возбуждения ожидание наивысшего и близкого дара Бога: мира, освобождения гроба Господня, искупление преступлений мира, спасения от всеобщего бедствия.

Всеобщим ответом на это объединяющее чувство было прежде всего изменение жизни, личное обращение, всеобщее примирение, посвящение себя милосердию, вступление в монастыри, предание себя Евангелию. Практическим выражением обращения был обычно некий характерный акт: присяга мира, крестовый поход, проповедничество, строительные работы, примирение, бичевание, убогая жизнь в нищенстве. Очевидно, что молитва занимала свое место в этих практиках, вместе с любовью ко Христу, которая была основой такого образа жизни.

Харизматические движения на Западе (продолжение)

Из книги Мари-Умбер Викера «Доминик и его братья-проповедники», Харизматическая молитва в средневековье пример Братьев Проповедников, I. Средневековые харизматические движения на Западе. 6-8.

Апокалиптическое ожидание эры Духа

Размышления над пророчествами Откровения стали причиной того, что с XII века все ожидали драматических событий в истории Церкви, а особенно прихода третьей эпохи мира, которая должны была стать веком Святого Духа. Различные сменявшиеся духовные движения выражали это ожидание, вызывая иногда серьезные кризисы:

- движение так называемых Amauriciens (амальрикане), имевшее университетское происхождение (Амальрик из Бена, или Амори Шартрский (Amaury de Bene), осужденное в 1210 году и с тех пор подвергавшееся гонениям;

- намного более знаменательная пророческая деятельность цистерцианского аббата Иоахима Флорского, который посредством основанного им ордена*, а еще сильнее посредством своих посланий, возвещал, что быть может в 1260 году придет вечное Евангелие (Откр 14,6), эру Святого Духа, век монашества и созерцания, приход которого предупредит появление двух апостольских орденов;

Харизматические движения на Западе

Из книги Мари-Умбер Викера «Доминик и его братья-проповедники», Харизматическая молитва в средневековье пример Братьев Проповедников, I. Средневековые харизматические движения на Западе. 1-5.

Движения Божьего мира

Даже если инициатива движения мира в конце X века принадлежала епископам, аббатам и другим духовным Аквитании, когда «начали они собирать людей на многочисленных собраниях, на которые приносили реликвии святых, сила реликвариев, наполненных святыми мощами», то все-таки действенность им придал восторженный ответ толп мирян, непосредственно участвующих в чудесных событиях.

«Вельможные господа, люди среднего и низкого происхождения, стремились туда исполненные радости, единомысленно готовые исполнять все, что было бы сказано пастырями Церкви. Голос с неба, обращенный к людям, не сделал бы этого лучше… Несчетное количество больных обретали здоровье на этих собраниях, где находилось столько святых… Чудеса эти возбуждали столь огромный энтузиазм, что епископы возносили к небу свои пасторалы, а все присутствующие простирали руки к Богу, восклицая единым гласом: Мир! Мир! Мир! Видели в этом знамение последнего завета и обета, соединяющего их с Богом… Тогда же, в тот самый год зерно, вино и другие земные плоды дали урожай в таком изобилии, что невозможно было ожидать подобного количества на протяжении пяти последующих лет. Сталось так, как в древние времена великих Моисеевых юбилеев».

Харизматическая молитва

Из книги Мари-Умбер Викера «Доминик и его братья-проповедники», Харизматическая молитва в средневековье пример Братьев Проповедников, Вступление.

Современное развитие групп харизматической молитвы, в которой, как кажется, оживляются формы молитвы ранней Церкви, склоняет нас к размышлениям, известно ли было такое явление в средневековой Церкви. Правду говоря, не кажется, что встречались в то время группы созданные специально и исключительно для этой цели. Такое явление характерно только для Церкви периода новой истории, встречающееся, например среди испанских иллюминистов (alumbrados) или протестантских энтузиастов типа анабаптистов, а также в различных периодах т.н. пробуждений.

Но в средневековье довольно часто встречаемся с группами, или даже с толпами, оживленными религиозным рвением, которое можем охарактеризовать как харизматическое. Можно таким образом спросить, была ли их молитва также харизматической. В средневековых способах молитвы мы находим также определенные действительно харизматические элементы. Таким образом, можем провести исследования, выступали ли они в этих группах.

Действительно, весьма трудно распознать, что в этих молитвах и возбуждениях является действительно харизматическим, а что нет. Кажется, что для проведения более глубокого анализа какого-либо явления, которое должно быть признано харизматическим, следует поставить требование, чтобы имело оно четыре распознавательные черты:

- было спонтанным и нерациональным,

- пробуждало внутренне,

- воспринималось как Божий дар и очевидная благодать,

- подталкивало человека к спасительным действиям.

Под конец Х века на Западе начали появляться народные движения широкого спектра. Их численность постоянно возрастала. Различные были тому причины. Факторы демографические, экономические, социальные, смешивались с факторами религиозными, которые принимали свое участие даже в социальных бунтах, хотя бы через conjuratio. В движениях, которые мы сейчас начнем рассматривать, религиозная мотивация является не только заметной, но и основной. При этом все они имеют эти четыре характеристики, которые мы выше представили.

продолжение

Выводы

Из книги Мари-Умбер Викера «Доминик и его братья-проповедники», Парадоксальные начала Третьего Ордена св. Доминика, III. Доминиканская аутентичность Третьего Ордена, 5.

Если опустим братства, то эти разнообразные сообщества, особенно последние, о которых мы говорили, не являлись вступительным шагом к образованию Ordo de Paenitentia sancti Dominici. Видим в них слишком выразительно следы борьбы, которой подвергалось служение Братьев Проповедников в Италии на рубеже первого и второго тридцатилетия XIII века. Это были институции специфические, возникновение которых непосредственно связано с переходными случаями. Ни одна из этих группировок не могла приобрести ни в ближней, ни в дальней перспективе характер мирской ветви ордена, органически с ним связанной под властью Магистра, так как это случилось с Ordo de Paenitentia sancti Dominici в 1285 году. Ни одна из них не подводила мирян к принятию с внутренним убеждением позитивной миссии веры.

Общины Пресвятой Девы Марии

Из книги Мари-Умбер Викера «Доминик и его братья-проповедники», Парадоксальные начала Третьего Ордена св. Доминика, III. Доминиканская аутентичность Третьего Ордена, 4.

Между 1232 и 1263 годами в Медиолане, Болонье, Флоренции и в других городах появляются общины Пресвятой Девы Марии, инициатором создания которых был св. Петр Мученик и другие доминиканцы. Они должны были собирать в этих городах истинных католиков и пробуждать их веру благодаря культу Богородицы. Дальнейшим намерением было оказание влияния на локальные власти, чтобы принимали решения в пользу правоверности.

В Болонье, Мантуе, в Фаэнце, как информирует нас послание Магистра Гумберта Романского, общины Пресвятой Девы Марии желали благодаря оживлению богородичного культа «искоренить содомию и заставить молчать ереси».

В Бергамо брат Пинамонте, доминиканец, который сотрудничал с доминиканским епископом этого города, основал конгрегацию Девы Милосердия. Прежде всего это было благотворительное сообщество, но характерно звучала его интенция: «Во славу Господа нашего Иисуса Христа и преславной Девы Марии, Матери Божьей, а также всех святых, для утверждения и возвышения святой католической веры, разгрома и посрамления еретиков и всяческой еретической заразы».

Находим здесь, конечно, вдохновение более точное и конкретное, чем то, из антифона Gaude Maria Virgo, cunctas haereses sola interemisti. В первой половине XIII века, в атмосфере всеобщего смешения sacrum и profanum в западном христианстве и в особенности ситуации северной Италии, где религиозные вопросы предметом интереса и беспокойства имперской и папской политики, а также политики городов, духовные старания Проповедников в деле мира и защиты веры были бы невозможны без сотрудничества мирян. В городских магистратах они могли составлять противовес неправоверным. Так, в большинстве городов Петр Мученик и его последователи также основали общины верных, или общества веры, благодаря которым имели определенное число мирян, которые были в состоянии входить во все политико-религиозные вопросы, а в том числе и в исследовании веры, намного более эффективно, чем предыдущие свидетели синодов.

продолжение

Рыцарство Иисуса Христа в Парме (1235)

Из книги Мари-Умбер Викера «Доминик и его братья-проповедники», Парадоксальные начала Третьего Ордена св. Доминика, III. Доминиканская аутентичность Третьего Ордена, 3.

Среди дворян города Пармы возник в 1233 году рыцарский орден, предназначенный для поддержания служения Церкви. В весьма беспокойных городах северной Италии, где очередные столкновения империи с папством и независимость городов чаще всего лишали Церковь мирской поддержки, которую предоставляли ей государственные и локальные власти в других странах, стало необходимым для Церкви найти защитников – согласно с тогдашней ментальностью – среди масс и высших слоев общества. В 1235 году доминиканец Варфоломей Виченский создал статут такой светской группировки. Рыцарство Иисуса Христа не было никоим образом связано с Орденом Проповедников и не старалось даже иметь духовных опекунов из их числа. Тем не менее, черный плащ как отличительный знак указывает на некую связь. Еще выразительней видно ее в наименовании Иисуса Христа, что в то время является характерным для католической деятельности, противопоставленной катарам с их докетизмом. Определение цели этого движения это полностью подтверждает. Основная интенция Рыцарства направлена на преобразование христианского дворянства в защитников свободы Церкви и правоверности. Статуты делают особое ударение на этом втором пункте. Рыцарь должен отличаться «полной чистотой веры», «послушанием и честью воздаваемой папе и епископам», для своего же настоятеля соблюдая только «почтительное отношение». Он должен включиться в «защиту католической веры против еретических сект, с которыми должен мужественно бороться». В своем городе он не должен допустить какого-либо покушения на свободу Церкви, ни юридического, ни в какой-либо иной форме. Наконец, он обязывался по призыву Церкви даже взяться за оружие против всякого рода притеснения бедных.

продолжение

Институции мирян. Братство св. Доминика (1234)

Из книги Мари-Умбер Викера «Доминик и его братья-проповедники», Парадоксальные начала Третьего Ордена св. Доминика, III. Доминиканская аутентичность Третьего Ордена, 1-2.

Как пастыри и пророки – чтобы напомнить начало рекомендационной буллы, данной Братьям Проповедникам Гонорием III в 1221 году: Cum qui recipit prophetam in nomine prophete, merecedem prophete accipiat... – доминиканцы с самого начала вступали в тесные контакты с мирянами, как с принимающими их апостольскую деятельность. Об этом мы уже говорили. Эта связь усиливалась благодаря все более городской ориентации ордена. «Узнали мы из надежных свидетельств – писали в 1291 году нотабли из Сен-Жульен провинциальному капитулу Прованса – что города, к которым была направлена ваша благосклонность и в которых вы основали ваши обители, стали видимым образом лучшими… поскольку принимают у себя людей, которые приносят мир, просвещают отчизну и освобождают люд Божий из неволи греха».

Благодаря этому служению среди мирян появляются организации, братства, милиции, всякого рода товарищества. Они были подобны всем тем группам, которые в те времена множились благодаря сильному чувству родства и ощущению общины, царящего как в городах, так и селах. Их целью было религиозное и нравственное преображение своих членов. Как общественное явление они имели активный характер. Во всех своих проявлениях имели определенно доминиканские черты.

В 1234 года, как кажется, то есть со времени канонизации св. Доминика, при церкви болонских Проповедников, то есть там, где Святой был погребен, создается братство, носящее его имя. Статуты братства, конечно, ставили ударение на обращении, аскезе и молитве. Звучит в них, однако своеобразная нота, которую до сих пор не было слышно в других подобных статутах. Братство определяется там как «основанное для почитания св. Доминика и спасения душ». Хотя души, которые там упомянуты, это прежде всего души членов братства, однако же формула имеет общий характер и как бы относится к наказу Доминика, обращенного к братьям, чтобы повсюду они вели себя «как люди, которые ищут спасения, своего и своих ближних». Ибо Орден Проповедников с самого начала был основан для «проповедничества и спасения душ».

продолжение

Устав Муньо Саморского

Из книги Мари-Умбер Викера «Доминик и его братья-проповедники», Парадоксальные начала Третьего Ордена св. Доминика, II. Парадокс мирян в ордене, 4.

Такая двузначная и неупорядоченная ситуация кающихся существовала не только во Флоренции. Епископ Читта-ди-Кастелло в 1286 году занялся расширением групп кающихся и объединением их в локальном братстве. В Прато в 1284 году епископ дал статут всем кающимся своей епархии, как живущим отдельно, так и в группах. Кажется, однако, что во Флоренции этим вопросом занялся сам Рим. В том же году брат по имени Кларо, куратор Братьев Миноритов, прибыл туда в качестве апостольского инспектора. Он пытался, весьма удобным способом, связать всех черных и серых кающихся с орденом св. Франциска, чтобы иметь возможность контролировать их и привести к жизни в истинной бедности. Это не была первая такого рода попытка. В 1247 году Иннокентий IV на короткое время вверил францисканским провинциалам контроль над всеми кающимися в Италии. На этот раз, однако, контроль был весьма строгим. На это не соглашались черные кающиеся. Он старались сохранить свою независимость. Испытывая натиск со стороны францисканцев, они обратились за помощью к доминиканцам. Мы не знаем содержания этого воззвания, но знаем ответ на него. Таковым является устав Муньо Саморского. Он подобен тому, который редактировал инспектор из ордена св. Франциска для использования у серых кающихся, основанной на Мемориале 1221-1228 годов. Был он, однако, по-мастерски переделан. Незначительные на первый взгляд изменения имели в действительности существенное значение.

Кающиеся черного плаща во Флоренции

Из книги Мари-Умбер Викера «Доминик и его братья-проповедники», Парадоксальные начала Третьего Ордена св. Доминика, II. Парадокс мирян в ордене, 3.

В 1219 году во Флоренции Орден Проповедников вошел в весьма тесные связи с Ordo de Paenitentia. Местное братство добровольных кающихся посвящало себя актам публичного милосердия и благочестию одновременно. Богатые флорентийские мещане, которые вступали в его ряды, совершали дела милосердия в больших масштабах. Открыли за стенами города два приюта для путников и бродяг, Сан-Галло и Сан-Панкрацио. Со временем приняли в первом из них братьев св. Франциска, а во втором – братьев св. Доминика.

В XIII веке эти кающиеся обращались за проповедническим служением к доминиканцам и францисканцам, не входя, однако в зависимость от них. Тем не менее уже около 1275 года среди них установились различные ориентации и совершилось разделение. Существовали две группы, члены которых носили разные плащи: серые – с францисканской ориентацией, и черные – с доминиканской. Речь шла, однако, об ориентации, а не о зависимости. Миряне из Ordo de Paenitentia прежде всего старались сохранить независимость.

Орден духовных

Из книги Мари-Умбер Викера «Доминик и его братья-проповедники», Парадоксальные начала Третьего Ордена св. Доминика, II. Парадокс мирян в ордене, 1-2.

Орден Проповедников по своей природе является орденом духовных. Его основатель своей формацией, образом жизни, положением, служением и вдохновением принадлежал к среде духовных, которые еще в XIII веке взялись за дело григорианской реформы. Достаточными будут два довода. Капитул регулярных каноников при соборе в Осме, основанный двумя клюнийскими епископами, прибывшими с юга Франции, приобрела полноту своего первоначального духа во времена, когда Доминик заканчивал свою регулярную формацию. 11 мая 1199 года епископ, с согласия всех своих каноников, получил от папы подтверждение свода статутов, ранее санкционированных примасом Испании и принятых королем. Эти статуты устанавливали кроме прочего радикальные принципы общинной жизни согласно уставу св. Августина и по примеру жизни апостолов. Позднейшая же деятельность Доминика в Лангедоке и в Ломбардии оставалась в тесной связи с деятельностью папских легатов и локальных реформаторских синодов, увенчанием которых был IV Латеранский Собор. Основание Ордена Проповедников лежит таким образом на пересечении двух великих реформаторских движений, которые воплощали и продолжали в следующих веках дело реформы XI века: евангелическое возвращение к vita apostolica, то есть к образу жизни апостолов и первоначальной Церкви, а также нормативную эффективность канонов и постановлений соборов, опирающихся на наследии и традиции Отцов Церкви.

Правила касательно бегинок

Из книги Мари-Умбер Викера «Доминик и его братья-проповедники», Парадоксальные начала Третьего Ордена св. Доминика, I. Позднее происхождение Третье Доминиканского Ордена, 4.

Действительно, с 1228 года орден весьма четко контролировал контакты братьев с полумонахинями. Появился свод правил, настоящей целью которых было избежать опасности разложения или компрометации ордена посредством cura или custodia monialium vel quarumlibet mulierum. Твердый тон этих правил указывает, что они должны были окончательно закрыть этот вопрос. Кризис нарастал уже на протяжении нескольких лет. Вышел за рамки одного ордена. Перед Проповедниками коснулся премонстрантов, цистерцианцев и особенно францисканцев. С 1221 года устав св. Франциска занял ясную позицию: «Ни один из братьев да не связывается с женщиной через обет послушания, но пусть она, получив духовный совет станет кающейся там, где захочет».

Мы видели, что кризис в вопросе монахинь продолжался около сорока лет. Вопрос кающихся был предметом позднейших решений генеральных капитулов (пяти между 1240 и 1259 годами) и капитулов римской провинции (десяти между 1240 и 1264 годами), ломбардской (с 1275 года, в том только что не дошли до нас акты перед 1254 годом), а также Прованса (1264 и 1288 гг). Называют их religiosae mulieres, bisocae, а прежде всего beghinae (beguinae). Их отчетливо отделяют от монахинь, которых проведывают только в их монастырях, и от многочисленных набожных женщин, которые приходят исповедоваться в монастырскую церковь. В 1229 году генеральный капитул, в 1271 году римская провинция, а в 1275 ломбардская провинция приняли основные постановления с 1228 года – иногда предполагающими санкции наказания – которые запрещали всяческие действия, которые могли обременить орден ответственностью за какой-либо монастырь. Не позволяли они также советовать женщине, кем бы она ни была, чтобы одела велон или черный плащ. Капитулы запрещали также принимать какие-либо акты, которые бы обозначали или влекли за собой узы власти или зависимости, то есть уделение иных чем сакраментальное покаяние, на пример помазание больных, установление или смещение настоятелей или наконец канонической визитации какого-либо дома. Однако с 1243 года основной заботой стало урегулирование вопросов исповеди и духовного руководительства. В монастырях распоряжались установить для бегинок исповедников «строго назначенных, зрелых и немногочисленных». В церкви могут к ним обращаться только священники, и то редко. Их исповедь должна быть реже чем у других лиц. Визиты в их домах должны быть rаrissimes и только по необходимости или для явной пользы: утешения в испытании или исповеди в случае болезни. Наконец было установлено, что может их быть две на месяц. Видимо, бегинки, создающие общины без клаузуры, жаждали духовного служения братьев. Это признавал Гумберт Романский в своем трактате De officiis: «Исповедник этих женщин, которых называют бегинками и которые жаждут часто исповедоваться, должен успокоить этот аппетит на частые до преувеличения и практически бесполезные контакты. Он должен назначить даты, когда они могут это делать, и кроме этих дат он не будет их выслушивать. Никогда да не будет он приходить на дополнительные встречи, хотя и не очень частые, и да будет обращаться к ним языком решительным и твердым, чем слишком мягким».

Братья Проповедники и миряне

Из книги Мари-Умбер Викера «Доминик и его братья-проповедники», Парадоксальные начала Третьего Ордена св. Доминика, I. Позднее происхождение Третье Доминиканского Ордена, 3.

С самого начала существования Ордена св. Доминик и некоторые братья спонтанно и весьма плодотворно служили среди мирян, преданных благочестивым практикам, особенно среди женщин. Деятельность Иордана Саксонского и его сердечного друга Генриха Кельнского среди «дев, вдов и настоящих кающихся» является тому подтверждением. Свидетельства о таковой деятельности находим в Libellus de principiis ordinis Praedicatorum, а также в письмах Иордана к Диане д’Андало. Особенно в Италии росло число мирян, старающихся воспользоваться служением Братьев Проповедников. Болонский канонист Иоанн де Део, в 1247 году говорит о их способе жизни, как о чем-то абсолютно новом: Quae de pulvere nuper surrexerunt. Значительное развитие Ордена Покаяния в Ломбардии шло в паре с этой экспансией и выражалось в богатстве названий, которыми именовали этих мужчин и женщин: Fratres de Paenitentia, fr. de Paenitentia vitae conjugatorum, continentes religiosi viri, pinzocheri. Sorores de Paenitentia, vestitae (talis conventus), mantellatae, beginae (beghinae, beguinae), bizochae, pinzocharae, religiosae mulieres.

Некоторые из этих названий ясны. Mantellata является аллюзией к черному плащу. Плащ такого цвета являлся знаком мирян, связанных с Проповедниками. Название бегинок наиболее распространенное, может обозначать сестер покаяния, а также всякого рода благочестивых женщин, которые согласно уставу или же без него, с обетами или без обетов, в одиночестве или в общине сохраняли целомудрие; происходит оно, наверное, как и название bizocha, от итальянского bigio, то есть серого грубого сукна, служившего одеянием для этих набожных женщин. Если речь идет о pinzochara, значения этого итальянского слова точно не знаем; его повсеместно употребляли как заменное со словом mantellata: instar mantellatarum, sive pinzocherarum ordinis Fratrum Praedicatorum.

“Ordo de Pӕnitentia sancti Dominici”

Из книги Мари-Умбер Викера «Доминик и его братья-проповедники», Парадоксальные начала Третьего Ордена св. Доминика, I. Позднее происхождение Третьего Доминиканского Ордена, 2.

Гробница Муньо Саморского в монастыре Санта-Сабина в Риме

В 1285 году Магистр доминиканцев, Муньо Саморский*, инициировал составление и оглашение устава Ordo de Pӕnitentia sancti Dominici. Вскоре после этого, 28 января 1286 года, папа Гонорий IV признал тем, кто соблюдает этот устав, весьма цененую в то время привилегию исключения из-под интердикта. Тем не менее сам устав не был подтвержден папой, и так продолжалось еще долгое время.

Муньо Саморский определил этот устав для светских кающихся, значительная часть которых объединялась в Ordo de Pӕnitentia, уже известным из истории Третьего Ордена св. Франциска. Его корни уходят в конец XII века, первые попытки объединения содержаться уже в Мемориале 1221-1228 годов, статуте, регулирующем жизнь братств и устанавливающего общего инспектора. Братства были широко распространены на севере Италии, где составляли обширную ломбардскую провинцию. Собралась она на капитул в 1280 году. В то время существовали, хотя не такие многочисленные братства в центральной Италии. Магистр Муньо Саморский обращался, однако, только к той части Ordo de Pӕnitentia, члены которой были связаны с Проповедниками, к так называемым кающимся «черного плаща» из Флоренции, о которых мы больше расскажем немного далее. Он старался привлечь также кающихся, живущих в одиночестве, или в каких-либо группах, не являвшихся формальными братствами. Они существовали во многих местах на Западе. Таким образом, Магистр предложил светским, до сих пор независимым, войти под юрисдикцию Ордена Проповедников и участвовать в жизни братьев, посредством принятия устава и принесения обета послушания высшему настоятелю Ордена. Таким было рождение Третьего Ордена, который продолжает существовать и в наше время. Однако в то время ни Третий Орден, ни Второй, еще не использовали этих названий.

Подобно как в случае со Вторым Орденом, формальная организация Третьего предварялась и поддерживалась обширной и разносторонней деятельностью доминиканцев среди различного рода светских кающихся.

* Муньо де Самора (исп. Munio de Zamora) 1237 — 1300, в 1285—1291 годах — генеральный Магистр Ордена Проповедников. В 1294—1296 годах — епископ Паленсии.

продолжение

Второй Орден

Из книги Мари-Умбер Викера «Доминик и его братья-проповедники», Парадоксальные начала Третьего Ордена св. Доминика, I. Позднее происхождение Третье Доминиканского Ордена, 1.

Межу 1257 и 1267 годами, а особенно в 1257-1259 годах, доминиканский орден был принужден папами окончательно присоединить к себе несколько монастырей монахинь, для которых в 1259 году отредактировали общий устав. Это стало причиной фактического возникновения Второго Ордена св. Доминика. Хотя определение «второй орден» еще не использовали, но таковой орден уже существовал. Использованное тут слово «присоединение» (инкорпорация) не было выдумано, встречаем его в соответствующих документах. Связь женских общин с Орденом Проповедников совершалась действительно по образцу приходских инкорпораций, с той только поправкой, что имущества инкорпорированных монастырей монахинь не переходили в собственность Ордена Проповедников. Он не мог их принять, поскольку с 1220 года решительно отказался «от всяческой собственности и постоянных доходов» (possesiones et redditus nullatenus recipiantur).

Слова: орден был принужден – показывают со своей стороны состояние мыслей братьев св. Доминика в момент инкорпорации. Действительно, с 1228 года они всеми способами пытались избежать обязанности заботиться о женских монастырях. Это признавал в 1260 году Гумберт Романский в своей энциклике, обращенной к монахиням, уставы которых как раз огласил. Он призывал их к особенному духовному рвению. «Таким образом – сказал он в завершении – братья, которых принудили принять пастырскую заботу о вас, возрадовавшись святостью вашей жизни, будут осуществлять эту обязанность охотно и без нарекания».

В действительности Орден опасался трех вещей: тяжести духовной опеки, cura animarum, в которую были бы задействовано множество отцов; финансовой ответственности, которую нищенствующий орден не мог никоим образом принять; ослабление орденской дисциплины, что с легкостью могло случиться в результате пребывания братьев при монастырях монахинь. Поэтому 15 октября 1239 года орден получил от папы диспенсацию от cura monialium. Эту привилегию постарались возобновить еще в том же самом году, а позднее в 1243, 1257 и 1261 годах. Только в 1267 году согласились принять женские общины, то есть Второй Орден, окончательно и полностью.

продолжение