Диалог с Первой Истиной (откровение св. Екатерины)

Письмо CCLХХII, св. Екатерины Сиенской Раймонду Капуанскому

Во имя Иисуса Христа Распятого и сладостной Марии.

Дражайший и милейший отче во Христе, сладостном Иисусе. Я, Екатерина, слуга и невольница слуг Иисуса Христа, пишу тебе в драгоценной Крови Его, жаждая узреть, как ты следуешь за истиной и любишь ее. Жажду, чтобы ты был истинным сыном Христа Распятого, который есть Истина, а также что ты был благоухающим цветком в святом Ордене и в мистическом теле святой Церкви. Дорогой отче, именно таким ты должен быть. И нельзя тебе ни упускать, ни обращаться назад по причине шипов гонений, ибо безумен тот, кто бросает розу из страха перед шипами. Горячо жажду узреть тебя человеком мужественным, свободным от страха перед каким бы то ни было твореньем. Я уверенна, что бесконечная благость Божья утолит мою жажду.

Дражайший отче, ищи поддержку в милой Невесте Христовой. Божественная Истина обещает, что чем больше невзгод и горечи падает на эту Невесту, тем изобильней одарит ее радостью и утешением. Радостью же и утешением будет обновление жизни пастырей, ибо святые и благие духовные, издавая благоухание добродетелей и проповедуя славу Божью, являются цветами и украшением Церкви. Реформа Церкви является освежением его цветов, то есть пастырей и сановников. В то же время плод Христовой Невесты не нуждается ни в обновлении, ни в реформе, ибо он никогда не уменьшается и не гниет из-за слабостей управителей. Посему, радуйся, отче, и веселись в невзгодах, ибо Истина обещала нам облегчение после печали и невзгод (…) Огромную радость доставило мне письмо от моего милого отца* и от тебя, в то время как горечью наполняют меня потери, понесенные Церковью, а также твоя печаль, которую я приняла и очень глубоко пережила в день св. Франциска. Письмо твое утешило меня, ибо я весьма о тебе переживала. Когда я прочитала письмо и поняла его, попросила слугу Божью**, чтобы пожертвовала Богу свои слезы и пот за Невесту и за слабость отца. И вот вдруг, благодаря милости Божьей, она ощутила жажду и радость, которую трудно описать. С нетерпением ждала утра, чтобы выслушать святую мессу, ибо был это день Марии. Когда же настал час святой мессы, встала на колени на своем месте с истинным познанием себя, стыдясь перед Богом за свое несовершенство. С мучительной жаждой, отвергнув саму себя, взглянула оком разума на вечную Истину и принесла к Ее стопам четыре просьбы, поставив себя и своего отца (папу) пред обличьем Невесты Истины.

Св. Августин Шеффлер, священник, доминиканский терциарий, мученик

Огюстен Шеффлер родился в городе Миттельбронн в Лотарингии 22 ноября 1822 года, и был крещен на следующий день. С 1834 по 1842 год он учился в малой семинарии Пон-а-Муссоне и в колледже Фальсбура (Лотарингия). С 1842 по 1846 год он изучал философию в главной семинарии в Нанси. Будучи еще молодым семинаристом, стал членом Третьего Ордена св. Доминика. 5 октября 1846 года он начал обучение в семинарии Общества Иностранных Миссий в Париже. 29 мая 1847 в Париже года Огюстен Шеффлер был рукоположен в священники. Вскоре после этого он отправился во Вьетнам в качестве миссионера. Он прибыл в Тонкин 6 июля 1848 года и начал миссионерское служение, одновременно изучая вьетнамский язык.

Отец Марк Гисперт ОР, в своей «Истории доминиканских миссий в Тонкине», в главе, посвященной мученичеству Августина, утверждает, что он был первым европейцем, который стал жертвой второй волны гонений при императоре Ты-Дыке.

В марте 1851 года Августин был схвачен в Северном Вьетнаме начальником округа. Его отвезли к Великому Мандарину Сон-Таю, который приказал наложить на него кангу и заключил в тюрьму на два месяца вместе с другими преступниками.

Строгий допрос

Из книги «Удивительное житие и драгоценная смерть досточтимой сестры Розы Святой Марии из Лимы», авторства о. Леонхарда Хансена ОР. Глава ХIII, Суровый допрос, учиненный деве учеными мужами, относительно ее духа и видений, 175,178.

Таинственное сияние благодати, что с детства Розу наставляло на правые пути (ср. Прем. 10.10), одновременно придало ей в дивном озарении уверенности в том, что влечение её было поистине божественным, а отнюдь не ложным, так что она не могла сомневаться в прямизне той стези, коей шла, хотя ей было ведомо, что она неторная, а редкие и блёклые следы на ней едва приметны. И хотя Роза не желала, чтобы увидели, чем она являлась (как бы ни была она уверена [в выборе пути]), однако по своей смиренной скромности не посмела отказаться от строгого, серьёзного и несколько раз повторявшегося допроса касательно её призвания и духа. Среди прочих мужей, коих благая судьба предназначила для сего утончённейшего исследования, особо выделялись доктор Хуан де Кастильо и о. магистр бр. Хуан де Лоренсана, обладавший полной властью над Розой вплоть до её смертного часа. Были и другие, но в качестве заместителей, а также те, что по крайней мере по случаю таинства исповеди изредка с большим вниманием исследовали тайники души её. <…>

Итак, ближе к теме. На первый допрос в качестве почётных гостей были допущены мать Розы и донна Мария де Усатеги. В их присутствии доктор Кастильо на протяжении целых трёх часов, словно бы окружив деву облавой в её келейке, находившейся в домашнем саду, вскрывал различными вопросами недра её души и, усерднейшим образом исследовав, нашёл, что там всё здраво и невредимо. На первый вопрос, с каких пор она стала воспринимать небесные внушения и мирный дух на молитве, Роза с величайшей простотою ответила, что времени не помнит, однако ей кажется, что с раннего детства весьма увлекалась молитовками и изо всех сил направляла ум к серьёзным размышлениям, так как ей в голову не могло прийти ничего более сладостного, чем говорить о Боге, думать о Боге, внимать вышним. Ей было не стыдно признаваться в этом в присутствии матери, коей слишком хорошо было известно, что она говорит правду. На вопрос очередного участника сего исследования, всегда ли она молилась с одинаковым душевным расположением, лёгкостью, собранностью и спокойствием безмятежного ума, она ответила, что примерно до двенадцатилетнего возраста в молитвенном состоянии время от времени испытывала различные затруднения, но краткие и небольшие, а большей частью она свободной и совершенно покойной душою устремлялась к Богу. Порой ещё ей приходилось побороться с немощью своего бренного тела, с сонливостью и отвлечениями, но впоследствии, по прошествии времени ей стало легче молиться, ибо она с самого начала в глубине своей чувствовала, что её душа со всеми своими чувствами так тянется к Богу, а разум, воля, память с неизреченной жаждой так прикованы изнутри к божественной красоте, что ни наплыв фантазий не был в силах её отвлечь, ни внешние чувственные впечатления не могли её оторвать от созерцания и восхищения прелюбезного Божества, присутствовавшего в её душе.

Перевод: Константин Чарухин.

Чудесные исцеления… (обращение насмешника)

Из книги Житие св. Агнессы из Монтепульчано, Глава Хc (93-95).

Немаловажным подтверждением великих заслуг сей преподобной является следующее чудо. Итак, был в Монтепульчано некий человек, который не только не верил рассказам о множестве чудес сей благой девы, но и язвительно высмеивал их. Поэтому как-то раз, проходя близ церкви, в которой покоятся мощи преподобной, он услышал, как рассказывают о случившихся там чудесах, и злобно рассмеялся. После этого, войдя в церковь, он с весьма наглой улыбкой, похохатывая, стал пустейшими словами предерзко хулить деяния Божии. Сего ради всеправедный Господь, желая показать, насколько неугодны Ему такие бесстыдные насмешки и безрассудное высокомерие, сотворил так, что тот несчастный неверующий, вернувшись в собственный дом, внезапно по суду Божию лишился речи. Тогда, сокрушаясь в душе и признавая, что совершил грех, он благоговейно и смиренно молил о помощи у той самой преподобной, которую прежде в гордыне презирал. И вот после множества молитв, творимых три дня подряд, когда он пообещал, что больше не позволит себе болтать эдаких гнусностей, сия милостивейшая дева в конце концов вняла ему и умолила Бога вернуть ему дар речи, которой он лишился явно вследствие кары Его. В итоге из этого вышло, что тот, кто насмехался над блаженною девой, вдруг стал неутомимейшим глашатаем её славы.

Власть над городом духовным и земным

Письмо CХХIII, св. Екатерины Сиенской правителям Сиены

Во имя Иисуса Христа Распятого и сладостной Марии.

Дражайшие братья и временные правители* во Христе, сладостном Иисусе. Я, Екатерина, слуга и невольница слуг Иисуса Христа, пишу вам в драгоценной Крови Его, жаждая, чтобы вы были отважными мужами, а не робкими управителями собственного города, и города, взятого в удел**. Ибо я считаю, что рабский страх отравляет и огорчает сердце, делает так, что человек не может ни жить, ни действовать как существо разумное, но ведет себя как неразумное животное. Рабский страх происходит и рождается каждый раз на ново из любви к самому себе. Присматриваясь к властителям и подданым, духовным и светским, то есть к людям всех сословий, мы видим, как опасна эта любовь, ибо люди, которыми она овладела, беспокоятся только о себе. Если человек, любящий такой любовью светский или подданный, то никогда не слушается и не исполняет распоряжений своего господина. Если же этот человек – властитель, то никогда не выносит справедливые приговоры разумным образом, но с чувственным вожделением; совершает множественные преступления, в своих суждениях руководствуется собственной волей или мнением других, а не истиной. Конечно, такой человек очень боится, что перестанет нравится, ибо означало бы это утрату власти. Впадает он в столь огромный страх, что боится всего, недоверчивый ко всем и боится того, чего не должен, вместо того чтобы бояться того, что должно наполнять его страхом.