Св. Иосиф Туан, священник и мученик

Иосиф Туан (Ван Тран) – еще один замечательный пример святости из тех многих мучеников, получивших свое начальное религиозное образование в Доме Божьем – школе, основанной доминиканцами для христианского образования юношей.

Он родился около 1811 года в деревне Цао-Ха в провинции Хун-йен. Он происходил из бедной крестьянской семьи. Родители его были благочестивыми христианами, преданными делу воспитания своих детей. Иосиф рос в атмосфере истинной веры и любви к Богу, к своим родителям и ко всем людям.

С юных лет он был принят в Дом Божий, чтобы изучать Евангелие и жить в соответствии с ним. Затем он был отобран для учебы в семинарии, по окончании которой был рукоположен в священники. Он стал служителем Евангелия во время самых страшных гонений при императоре Ты-Дыке. Целью гонений было полное уничтожение Церкви и духовенства во Вьетнаме. В 1857 году отец Иосиф подал прошение о вступлении в Орден Проповедников, и в следующем году принес обеты. В Ордене он принял имя Хоан.

Часто отцу Туану приходилось бежать, постоянно переходить с места на место, служа своей пастве и спасаясь от преследований. В начале 1861 года, когда отец служил в провинции Нгок-Донг, некая пожилая, тяжело больная женщина, послала своего сына пригласить к ней отца Туана, чтобы он уделил ей таинства и последнее причастие. Но непослушный сын, желая получить вознаграждение, донес на отца государственному чиновнику. Отца немедленно арестовали и отправили в провинцию Хун-йен, чтобы он предстал перед мандарином. Было ему тогда 50 лет.

Серафическая наставница

Из книги «Удивительное житие и драгоценная смерть досточтимой сестры Розы Святой Марии из Лимы», авторства о. Леонхарда Хансена ОР. Глава ХIV, Дивное общение сей девы с Христом, Богородицей и св. Екатериной Сиенской, 198-199.

Однажды получилось так, что при приходе Владычицы Роза глубоко почивала: она только что заснула, а до того ей удавалось задремать лишь самую малость. Разбуженная дева ответила: «Встаю, Владычица, сейчас встану…», присела на постели, но бремя сна перевесило, и с потемневшими очами несчастна упала назад на изголовье. Августейшая Будительница подошла снова и (что прежде было Ей не свойственно), протянув белоснежную руку, толкнула спящую в бок, по-родственному нежнейшим прикосновением пошевелила откинувшееся навзничь тельце и повторила: «Вставай, доченька, не ленись; ты же просила Меня и, вот, Я зову тебя на молитвенное правило. Вставай, – молвила Она, – доченька Моя, вставай; уже пробил [положенный] час!» Много милее было Розе, когда таковая Мать назвала её доченькой, чем зваться Розой. Ушёл от сего милого обращения сон, но тут же отошла и нежнейшая Будительница, ибо едва Роза раскрыла тяжёлые веки, так увидела и узнала Богородицу, но со спины, ведь Она уже тихим шагом уходила, словно исполнив дружескую услугу. Ох, стоило лишь самую малость уступить сну, и от этого вышла такая утрата! Как горевала Роза, что в тот раз лишилась [возможности увидеть] материнское лицо из-за своего промедления! Милости Эмпирея ненавязчивы, и коли их проворно не схватишь, ускользают.

С тех пор, как однажды Христос (как стало позднее известно) послал с небес к Розе Екатерину Сиенскую и дал ей её в наставницы, та часто видимым образом встречалась с дорогой своей ученицей на земле, особенно когда дева занималась чтением устава Серафической наставницы, который по настоятельным просьбам ей в итоге передали из Куско (а доставил бр. Хуан Мигель, светский член Орд. Проповедников). Обоюдные беседы сих двух дев были столь дружественны и обстоятельны, что как у Моисея после долгого разговора с Богом на горе, на лице [Розы] долго сохранялись следы сияния; казалось, что таким образом сияние перешло на лик Розы от лика бл. Екатерины, на которую она почти что стала похожа некоторыми внешними чертами. Посему жители Лимы в быту величали Розу второй Екатериной Сиенской, особенно после кончины, ибо когда Роза покоилась на погребальных носилках, всем удалось яснее рассмотреть её лицо. О прочих же дивных отрадах, милостях, услугах, коими сия Серафическая наставница тешила Розу свою, будет подробнее и обстоятельнее рассказано ниже в подобающем месте.

Перевод: Константин Чарухин.

Как св. Людовик был поставлен в наставники послушников (продолжение)

Из книги о. Варфоломея Авиньоне OP, Житие св. Людовика Бертрана. Книга Первая, глава VIb (45-50).

Однако, подобно тому, как он охотно бичевал себя, так и своих подначальных запросто мог высечь по ничтожной причине, наказывая их даже за малые упущения. В полночь по пятницам, когда у послушников проходило заседание капитула, он устраивал что-то вроде Страшного Суда: назначались наказания и строгие порицания тем, кто хоть как-то нарушил тишину, немножко проспал, совершил ошибку при пении в хоре или допустил какое-либо упущение в своих обязанностях.

Когда два послушника поспорили относительно одного совета, который даёт св. Викентий Феррер в своем «Трактате о духовной жизни», и один из них толковал его так, а другой иначе, бл. Людовик так принял к сердцу возникшее между послушниками препирательство, пускай сколь угодно пустячное, что сурово выбранил их на капитуле и велел целовать ноги другим послушникам, пригрозив к тому же лишить их хабита, если они ещё когда-нибудь допустят подобное.

Он прилежно следил за тем, чтобы послушники шествовали чинно и никогда не поднимали глаз, а чтобы проверить, как они соблюдают эти предписания, он имел обычай наблюдать за ними из капеллы св. Викентия всякий раз, когда они шли на хор или возвращались оттуда.

Страдания тела и муки жажды (мистический разговор с Христом)

Письмо XVI, св. Екатерины Сиенской некоему важному прелату

Во имя Иисуса Христа Распятого и сладостной Марии.

Достопочтенный и дорогой отче в Иисусе Христе. Я, Екатерина, слуга и невольница слуг Иисуса Христа, пишу тебе в драгоценной Крови Его, жаждая тебя узреть алчущим пищи творений ради славы Божьей. Учись у первой милой Истины, которая умирает от голода и жажды чтобы нас спасти. Мне кажется, что Непорочный Агнец даже на кресте чувствует жажду и измученный взывает: пить! Мы предполагаем, что Он ощущал физическую жажду, но большей была Его святая жажда спасения душ.

О, непостижимая, сладчайшая Любовь, Ты обрекла себя на такую горесть и страдание! О, Христе, Твоя жажда спасения была столь огромна, что недостаточной для Тебя оказалась крестная мука, но Ты захотел отдать все. Я совсем не удивляюсь этому, ведь любовь Твоя была бесконечной, а страдания – ограниченными, посему крест жажды быль большим, чем крест телесный.

Гибель ребёнка и новая жизнь

Из книги Кристины Эбнер О непосильном бремени благодати, Глава II.

Как-то раз у бегинок во дворе насмерть покалечился ребенок. Это был внук господина фон Кюнигштайна, мальчика звали Ульрих. Сестры принесли дитя к себе в дом, пока он ещё был жив, пытаясь вылечить мальчика. Однако ребёнок скончался. Это ввергло господина фон Кюнигштайна в великое горе, ибо у него не было наследников, кроме одной лишь дочери. После наступившей вслед за тем событием Пасхи Кюнигштайн сказал наставнице бегинок: «Переселяйтесь-ка в Швайнах, и пускай у вас там будет жилье. Я же дам вам капеллу, поле и лес, чтобы вы смогли кормиться от них». Подняв к небу свои руки, он пожертвовал вышеперечисленное Духу Святому и нашей возлюбленной Деве Марии.