«Крепко и искренне»

Из книги «Удивительное житие и драгоценная смерть досточтимой сестры Розы Святой Марии из Лимы», авторства о. Леонхарда Хансена ОР. Глава ХVII, Пылкая ее любовь к Иисусу, жениху своему, 226-227.

Смышлёная дева знала, как скрывать прочие свои добродетели, только вышнюю любовь, – поскольку она есть пламя – никак не могла ни утаить, ни спрятать. Ведь разговоры Розы, её приветствия, ответы были всегда приправлены памятованием любви божественной. Если когда ей приходилось заговорить с близкими, дамами, девицами, первыми словами Розы были: «Возлюбим Господа нашего, возлюбим!» Если нужно было сказать похвальное слово о какой-нибудь особе в её отсутствие, вся речь Розы вкратце сводилась к сему: «Любит Бога – крепко и искренне». Всякий раз, когда, приступая к таинству исповеди, она склонялась у ног духовника, тогда, осенив себя крестным знамением, разражалась сей речью: «Господь с тобою, мой отче! Да будет Бог любовью нашей! О кто бы наделил нас способностью любить его совершенно! Увы! Те, кто не любит Его, не имеют понятия о добросердечии». При всякой беседе единственной отрадой Розы и утехой было либо слушать о любви божественной, либо говорить; напоминать о высшей обязанности – любить Божество, Кое нас до такой степени полюбило и любит; рассуждать о различных поводах, образах, побуждениях к сей любви; наконец, любой иной предмет разговора, сколь угодно отдалённый, она с любезной искусностью обращала к тому, чтобы посреди прочих бесед ввести тему любви и достолюбезности Божией, а когда это ей удавалось, дивно было послушать, как дева, в других случаях молчаливая, рассуждает в самых подобающих и горячо воодушевлённых словах о долге любви, о том, как крепко подобает любить славную благость Божию и столь же сильно – прекрасное Его величие. Лишь тогда у Розы находились яркие выражения, только тогда изобиловали потоки её красноречия, тогда пылал дух её, крепчал голос, блестели глаза, воспламенялось сердце, и никто из присутствующих не мог усомниться, что от избытка сердца говорили уста (ср. Мф. 12:34).

Но когда она оставалась одна, затворившись в хижинке, или когда думала, что за ней никто не наблюдает, тогда нежнее и притом вольготнее изливались все эти превозвышенные истины серафической любви – в прозе, стихах, речах, песнях. Казначей Гонсало вместе с женой и детьми порой украдкой подслушивал в доме своём, как Роза в уединённом месте с великой пылкостью прославляет благочестивыми восклицаниями любовь Божию. Общее содержание её возгласов было таково: она призывала любить нежнейшего Творца все чины творения по порядку; убеждала стихии, небеса, ангелов, растения, животных, беспрестанно повторяя: «Возлюбим Бога, Бога возлюбим, любовь – Бог, Бог – любовь!» И не понемногу она говорила сие; по два, а порой по три часа, не сходя с места и взирая на небеса, твердила она сии слова с таким жаром и напором, что, сама того не зная, возбуждала в сердцах слышавших любовь и сокрушение.

Перевод: Константин Чарухин.

О деяниях св. Людовика в Момпосе

Из книги о. Варфоломея Авиньоне OP, Житие св. Людовика Бертрана. Книга Первая, глава ХVII (111-115).

А почтение жителей Тенерифе к бл. Бертрану было и остается так велико, что, например, заместитель губернатора Луис Васкес де Гевара, не сумев раздобыть ничего из его вещей, распорядился, чтобы ему принесли книгу крещений, в которой было много записей, выполненных собственной рукою блаженного. Воспользовавшись случаем, он даже вырвал из неё несколько листов и хранил их как священные реликвии, причём ни за что не хотел отдавать их, пока не был вынужден под угрозой отлучения. Они и по сей день с согласия капитула хранятся в ризнице, окружённые великим благоговением.

Блаженный также проповедовал в Момпосе, где свои слова подкреплял свойственной себе святостью жития, благодаря коей творил дела дивные. Там он стяжал себе такую славу, что звали его не иначе, кроме как святым.

Капитан Бернар де Бентакур, послушав, как слуга Божий проповедовал в Лазареву пятницу*, пришёл к нему во втором часу ночи**, чтобы договориться об исповеди на утро; и, приоткрыв дверь келлии, увидел он в ней яркий свет, словно бы от множества свечей, и бл. Бертрана, склонившего колени перед своим алтариком; а сверх того – двоих почтенных и величественного облика мужей в одеяниях, блиставших подобно солнцу; а когда захотел присмотреться к этому видению, не смог двинуться ни вперёд, ни назад и вострепетал в изумлении. Однако, пытаясь пошевелиться, он немного толкнул дверь, и бл. Бертранд, обернувшись на шум, поднялся и пошёл посмотреть, кто здесь, и узнать, что нужно. А капитан, весь дрожа и сам не свой, в смятении не знал, что ответить, и, если бы блаженный не помог ему, не нашёл бы выхода из дому. Увиденные им святые показались ему свв. Амвросием и Фомою Аквинским, а на вопрос, почему он считает, что это были именно они, ответил, что они были похожи на свои живописные изображения, которые он часто видел, и что в течение двадцати лет только укрепился в этом мнении.

Врата в город души

Письмо CCCXIX, св. Екатерины Сиенской Стефану ди Коррадо Макони*

Во имя Иисуса Христа Распятого и сладостной Марии.

Дражайший мой сын во Христе, сладостном Иисусе. Я, Екатерина, слуга и невольница слуг Иисуса Христа, пишу тебе в драгоценной Крови Его, жаждая узреть тебя как истинного стража города твоей души. О, дражайший мой сын, много врат ведет в этот город! Главные же из них эти три: память, разум и воля. Творец наш попускает, чтобы все трое врат были использованы, а иногда даже открываемы силой, кроме одних – воли. Иногда случается, что разум ничего не видит кроме тьмы, а память наполнена вещами суетными и преходящими, а также множественными искушениями и порочными мыслями. Есть еще множество иных страстей и чувственных желаний, которые неупорядоченные и могут привести человека к падению**. Наверное, мы не владеем ни одними из врат свободным образом. Только врата воли зависят от нашей свободы, стражем этих врат является свободная воля. Врата эти весьма крепки, так что ни творение, ни сатана не могут их отворить, если страж не позволит этого. Пока врата остаются закрытыми, страж не впустит все то, что хранит память, а разум узрит и город наш всегда останется освобожденным от контрибуций и дани. Дорого сын, будем же всегда благодарны за великое благодеяние и щедрую любовь, которую оказала нам Божья благость, давая нам безграничную власть над столь благородным и важным городом, которым мы владеем всю свою жизнь.

Будем же стараться хорошо и внимательно нести стражу, поставив пса совести рядом со стражем свободной воли. Этот пёс, в то время, когда кто-либо приближается к вратам, будит громким лаем разум, чтобы тот мог распознать, является ли приходящий другом или врагом. Так страж приводит к реализации святых и благих намерений, впускает в город друзей, и прогоняет врагов, захлопывая врата воли, чтобы она не слушала стучащих в них злых мыслей и советов. Когда же Господь потребует от тебя, сын, вернуть город, ты сможешь, благодаря Его благодати, отдать его нетронутым и украшенным истинными добродетелями. Ничего уже больше не скажу.

Как уже сказала, первого этого месяца я написала письмо всем моим детям***. Дошли мы сюда очень спокойно в первое воскресенье Адвента.

Выстой в святой и благой любви Божьей. Иисусе сладостный, Иисусе любви.

После 28 ноября 1378 г.

* Сефано Макони (1350-1424), сын Коррадо, происходил из одной из старейших семей Сиены, которая участвовала в управлении республикой с 70-х годов XIV века. После того, как друг привел его к св. Екатерине, он полностью изменил свой образ жизни воинственного юноши и сопутствовал Святой в ее путешествии в Авиньон, написал множество из ее писем и часть Диалога. Екатерина также писала письма его матери, Джованне. Нынешнее письмо является уведомлением о ее прибытии в Рим. Позднее Стефан хотел присоединиться к Екатерине, но во время пути в Рим был взят в плен бретонскими наемниками, которые потребовали за него огромный выкуп. После смерти св. Екатерины он стал картезианцем, некоторое время занимая пост магистра ордена. Умер в Чертоза-ди-Павия (Картезианский монастырь Санта-Мария-делле-Грацие).

** Страсти и чувственные вожделения являются второстепенными вратами в город души.

*** Письмо, о котором идет речь, адресованное Сано ди Мако и всем другим сыновьям в Сиене (CCCXVIII) было написано в начале декабря 1378 г.

Перевод: о. Ириней Погорельцев ОР

Сестра Ирмгарта Айхштетская

Из книги Кристины Эбнер О непосильном бремени благодати, Глава VI. Святые насельницы обители Энгельталь, 6.

Одну сестру звали Ирмгартой Айхштетской. Она была исполненным любви человеком и имела добродетель, состоявшую в том, что монахиня изучала всё, относящееся к божественной службе. Пред кончиной Ирмгарта слегла от недуга и лежала уже второй год, у нее пошли дыры по коже, из них сочилась кровь. Находившиеся при ней сестры, движимые состраданьем, убеждали молить Бога о том, чтобы Он ее освободил от таких болей. Ирмгарта же говорила: «Неужто вы не можете вытерпеть то, что могу вытерпеть я? Не хочу просить Его о том, чтобы Он забрал у меня сии боли. При всех этих болях в мое сердце ни разу не закрадывалось нетерпения». И, сказав это, монахиня как-то по-доброму засмеялась.

Мученики Каланды

Каланда – небольшой городок в провинции Теруэль в Арагоне, у подножья Иберийской горной системы. В 1760 году здесь был построен монастырь Капуцинов, посвященный святому Антонию Падуанскому. Но, в 1835 году капуцины были вынуждены оставить свою обитель, здание монастыря было конфисковано. Позднее, уже ветхое строение приобрели частные лица, которые снесли его останки и, начиная с 1912 года, построили новое здание, которое передали Ордену Босых Кармелитов, которые занимали эту обитель совсем недолго – до 1921 года.

Доминиканцы пришли в Каланду сравнительно недавно – в 1925 году, заняв монастырь, покинутый Кармелитами. Они открыли здесь не только монастырь, но и Апостольскую школу – учебное заведение с интернатом для малообеспеченных детей. Здесь насельников монастыря и застали бурные события Испанской революции.

Окончательно монастырь был покинут доминиканцами в 1950 году и сейчас в его здании располагается городской культурный центр.