Amplius Lava me ab iniquitate mea, et a peccato meo munda me

Комментарий к 50-му псалму Иеронима Савонаролы, 3.

«Многократно омой меня от беззакония моего н от греха моего очисти меня»

Признаюсь, Господи, однажды Ты уже предал забвению беззакония мои, потом вновь предавал забвению их, тысячекратно Ты омывал меня от беззаконий моих. И ныне омой меня вновь от беззакония моего, ибо опять я упал. Неужели Ты прощаешь грешника только определенное число раз? Однако, когда Петр приступил к Тебе и сказал: «Господи! Сколько раз прощать брату моему, согрешающему против меня? До семи ли раз?», Ты ответил: «Не говорю тебе «до семи», но до седмижды семидесяти раз» (Мф 18, 21-22), тем самым «определив конечным числом неопределенное число».

Неужели Ты оставишь победу на поприще прощения за человеком? Разве Бог не больше человека? Или не добрее? Или Ты, Боже, не «Царь великий» (Пс 94, 3), тогда как доподлинно известно, что «совершенная суета всякий человек живущий» (Пс 38, 6). Один Ты, Боже, исполнен доброты, ибо «всякий человек ложь» (Пс 115, 2). И не Ты ли сказал: «Когда в некий день грешник застонет, я прощу все его беззакония»? И вот я, грешник, стенаю, ибо «смердят, гноятся раны мои от безумия моего. Я согбен и совсем поник, весь день сетуя хожу... Я изнемог и сокрушен чрезмерно; кричу от терзания сердца моего. Господи! Пред Тобою все желания мои, и воздыхание мое не сокрыто от Тебя. Сердце мое трепещет; оставила меня сила моя, и свет очей моих — и того нет у меня» (Пс 37, 6-11). Отчего же, Господи, не предаешь забвению мое беззаконие? И если Ты однажды предал забвению мое беззаконие по многим делам Твоего милосердия, то омой меня от беззакония еще раз, ибо я еще не совсем чист.

Соверши дело Твое — избавь меня ото всей вины, избавь от прегрешения, умножь внутренний свет, зажги любовью Твоей сердце мое, прогони страх, ибо «совершенная любовь изгоняет страх» (1Ин 4,18). Да удалятся от меня совершенно любовь к миру, любовь к плоти, любовь к себе самому. Омой меня еще раз и снова предай забвению мое беззаконие, из-за которого я согрешил против ближнего, очисти меня от греха, которым я оскорбил Тебя, мой Боже — дабы Ты предал забвению не только мою вину и прегрешение, но и начало грехов.

Омой меня, умоляю Тебя, водой благодати Твоей, той водой, которую «кто будет пить, тот не будет жаждать вовек», но «сделается в нем источником воды, текущей в жизнь вечную» (Ин 4,14). Омой меня водой моих слез, омой меня водой Твоего Священного Писания, дабы был я причислен к тем, о которых Ты сказал: «Вы уже очищены через слово, которое Я проповедал вам» (Ин 15,3).

Мученики Аточа (Мадрид)

Базилика Аточа

Одна из семи базилик, находящихся в столице Испании, расположенной на проспекте Барселоны, называется Аточа (Atocha), в честь чудотворной фигурки Девы Марии, которая в ней почитается. Это же имя получил и район на юго-востоке Мадрида.

Откуда происходит такое название? Согласно одной из версий – от названия травы, которую также называют эспарто, растущей в самых засушливых регионах Пиренейского полуострова. Согласно другой версии, Аточа – народная адаптация греческого слова Θεοτόκος (Богородица), титула, одобренного Эфесским собором. Как бы там ни было, а простые люди присвоили имя Аточа чудотворному образу Девы Марии (Virgen de Atocha), который издавна почитался в уединенном святилище в окрестностях Мадрида, а позже стал доминиканским монастырем.

Первые упоминания о Деве Аточа в официальных церковных документах относятся к 1148 году. В XVI веке обветшалую часовню перестроили, превратив в большую церковь, а прилегающий к ней дом каноников преобразили в монастырь доминиканцев, которым согласно указу папы Адриана VI от 11 июля 1523 года, была передана опека над базиликой.

Расследование чуда

Из книги «Удивительное житие и драгоценная смерть досточтимой сестры Розы Святой Марии из Лимы», авторства о. Леонхарда Хансена ОР. Глава ХVIII, Как по ее мольбам воочию совершилось чудо с потеющим образом, дабы побудить людей к любви Христовой, 237-239.

Вере в чудеса препятствует необдуманное легковерие, а осмотрительное сомнение – способствует, дабы благодаря строгому исследованию, словно бы от полировочной обтирки, одновременно и его основательность была испытана, и истинность воссияла. Так вышло и здесь: ибо Гонсало прежде всего позвал к себе домой Медорио Анджелино, римлянина, кто нарисовал сей образ, дабы выяснить, но происходит ли случайно этот пот из самого состава красок. Художник явился и, удивлённый чистейшей прозрачностью влаги, слегка коснулся пальцем капель, растёр, поднёс к ноздрям и, поскольку не смог обнаружить в них ничего ни пахучего, ни маслянистого, внимательно всё обдумав, объявил, что, как ему кажется, [вещество], образующееся на образе, совершенно сверхъестественно; исследование его цвета, запаха, густоты и других свойств не оставляет никаких сомнений, что ни природа, ни искусство отнюдь не способны произвести такого чуда.

Ничуть не довольствовавшись этим, казначей послал верного человека Андреа Лопеса в ближайший коллегиум Общества Иисусова, чтобы он привёл отцов по именам Дидако Мартинес и Дидако де Пеньялоса, однако, не сообщая ни тому, ни другому, ради чего зовёт их в такой час. О. Пеньялоса пришёл в сопровождении коадъютора Франсиско Лопеса, ибо о. Мартинес задержался, а близился третий час ночи. Оба вошли и, кратко помолившись для начала, приблизились к алтарю, долго и внимательно осматривали продолжавшее потеть лицо; наконец, попросив ваты, слегка отёрли жидкость. Однако, чем больше они её вытирали, тем больше выступало нового пота; ибо Пеньялоса вновь промокнул его сухой ватой, и вновь потекли за капельками капли, за струйками – струи. Затем он приложил бумагу, чтобы посмотреть, не содержится ли в жидкости что-нибудь жирное из состава масляной краски; бумага промокла, но вскоре высохла, из чего следовал вывод, что пропиталась она чистой водой. Целых четыре часа и более длилось священное знамение, и все кругом удивлялись, что, ничуть не лишившись цвета и красоты, оный всесвященный лик после истечения пота предстал ещё прекраснее и ярче обычного. Но сей пот исчез не совсем без следов, ибо они оставались явно видены под бородой и до края рамы ещё долгие годы и пятилетия. Оставалось провести законное исследование и рассмотрение от лица, наделённого общественными полномочиями, чтобы с большей очевидностью подтвердить подлинность чуда. И вот, архиепископ Лимский, Владыка Варфоломей Лобо Герреро, собрав согласно предписаниям сведения, назначил судьёй доктора Хуана де ла Рокка, настоятеля и архидиакона кафедрального собора, который в присутствии секретаря – пресвитера Хайме Бланка, – выслушав единогласные свидетельства всех, кто присутствовал при том явлении, по порядку выслушал описание события и поручил писцу составить надлежащим образом составить о том протокол.

Как св. Людовик возвратился в Валенсию, где был поставлен наставником послушников

Из книги о. Варфоломея Авиньоне OP, Житие св. Людовика Бертрана. Книга Первая, глава ХХI (143-149).

Но и тогда не довелось бл. Бертрану насладиться священным досугом, которого он всем сердцем жаждал. Вскоре после его прибытия в Валенсию приор, брат-магистр Онуфрий Клементе, муж великой добродетели и учености, а также выдающийся проповедник, предписал ему взять на себя обучение послушников; и вот снова он исполнял эту обязанность так же тщательно, как и прежде.

Он учил подопечных радостно нести ярмо иночества на словах и на деле, и по мере того, как сии братия в обществе столь благого наставника всё более усовершались в служении Божием и соблюдении устава, они начинали проявлять всякого рода добродетели. Не вынося этого, диавол изо всех сил старался досадить ему; по каковой причине однажды ночью некий инок пережил в общежитии послушников нечто такое, что, по его мнению, не могло исходить от смертного человека, и поэтому рассказал об этом святому наставнику. Тот ответил ему: «Знай, сын мой, что по этому общежитию кружит бес, который пытается вас ввести в замешательство, но не бойся». И добавил: «С тех пор, как мне была поручена эта должность, здесь всё вертится какой-то мавр, и, хотя он весь закован в тяжёлые цепи, всё равно довольно прыток. Я сам его видел».

В ту пору прибыл в Валенсию некий отец по имени брат Михаил Феррер из Ордена Проповедников, который приехал из Каталаюда с желанием познакомиться с бл. Бертраном. Тот принял его с радостью, и гуляли они с ним какое-то время по саду рядом с общежитием послушников, беседуя о Боге. Перед тем, как отойти от него, бл. Бертран запечатлел у него на лбу знамение креста (как он имел обыкновение делать со многими, кто с ним общался) и сказал: «Отец, не забудь покаяться в таком-то грехе!», - и напомнил ему о проступке, который он совершил за четыре года до того, как вступил в орден, и в котором он совсем забыл исповедаться.

Любовь и вера

Письмо CCCXLIV, св. Екатерины Сиенской Раймонду Капуанскому

Во имя Иисуса Христа Распятого и сладостной Марии.

Дражайший отче во Христе, сладостном Иисусе. Я, Екатерина, слуга и невольница слуг Иисуса Христа, пишу тебе в драгоценной Крови Его, жаждая узреть в тебе сияние света святейшей веры. Этот свет указывает нам путь истины. Без него наши усилия не принесли бы никакого плода, не исполнилось бы ни одно наше желание, а наши действия не достигли бы намеченной нами цели. Без этого света все было бы несовершенно, а мы – вялыми в любви к Богу и ближнему. Причина тому следующая: мне кажется, что в нас столько любви, сколько веры и столько веры – сколько любви. Тот, кто любит, всегда верен тому, кого любит, и служит ему верно до самой смерти. Так я познаю, по-настоящему ли я люблю Бога и творения. Если я по-настоящему люблю Бога, то я Ему верна и тысячу раз на день пошла бы на смерть, если бы это было возможно и необходимо для славы и возвышения Его Имени. У меня бы не было недостатка веры, а ради любви к Богу, к добродетелям и к святой Церкви, я бы перенесла множество страданий. Ибо я бы верила, что Бог – мой щит и мой защитник, так как был щитом и защитником тех славных мучеников, которые с радостью шли на место мученичества. Если во мне будет такая вера, то я не испугаюсь, но выстою, зная, что Бог мучеников – также мой Бог, Его мощь не ослабла, посему Он может, хочет и может прийти мне на помощь в нужде. Если же я не люблю Бога, то не надеюсь на Него, а чувственный страх, который меня охватывает, свидетельствует о том, что любовь моя слаба, а свет веры – затемнён неверностью моему Творцу и самодовольством. Я признаю и не отрицаю – этот корень еще не вырван из моей души. Это мешает делам, которые велит мне совершать Бог, и они не приносят того славного и плодотворного результата, ради которого Бог повелел мне за них взяться.