Встречи с Женихом

Из книги «Удивительное житие и драгоценная смерть досточтимой сестры Розы Святой Марии из Лимы», авторства о. Леонхарда Хансена ОР. Глава ХIV, Дивное общение сей девы с Христом, Богородицей и св. Екатериной Сиенской, 190-191.

Душе, коей горьки земные [явления] и сладостны небесные, они сами дают о себе знать. Сие и случилось с Розой, всё жительство коей было на небесах (Флп. 3:20). Когда она однажды читала духовные книги и тщательно выбирала главы, наиболее подходящие к её нынешнему состоянию и обстоятельствам, то задержалась немного на строчках, в коих часто встречалось сладчайшее имя Иисуса, ибо от каждой их буквы она ощущала в сердце словно бы остроконечные огоньки и уколы любви. Мало того: сам маленький Иисусик, ростом едва выше пальца, часто являлся любящей Розе на поверхности этой странички; сей крохотный и беззащитный Источник любви [сначала] стоял, а потом расхаживал лёгким шагом, лаская при этом деву весёленьким, нежным, любезным взором и показывая [своим видом], что Он и есть Слово, всячески достойное внимательного со стороны Розы чтения, [То,] в Котором все сокровища ведения и премудрости Божией (ср. Кол. 3:2).

Ещё больше теплоты в общении проявилось при следующем случае. Когда Роза была занята вышивкой, вдруг снова [увидела] возлюбленного Иисусика – Он по-детски и совершенно безмолвно восседал на швейной подушечке и оттуда молчаливыми знаками обращался к сердцу возлюбленной: улыбался ей, протягивал к ней короткие ручки, словно бы предлагая обняться, постоянно обжигал её взглядом сверкающих глазок и всяким телодвижением, поворотом, наклоном выражал любовь. Кто угодно может представить, каковое чувство радости испытывала швея при сих утешениях, я же более дивлюсь тому, что Розины глаза тогда ещё сохранили способность видеть нить, иглу, ткань. И видела же! Ведь сии дары благодати так нежно касались её, что [не только] не отвлекали её внимание от внешнего дела полностью, но [даже] частично не отлучали. Сии отрадные встречи с Иисусиком-Женихом выпадали ей часто, долее того, есть доказательство того, что они были ежедневны, ибо, если Он порой задерживался и не являлся, как обычно, Роза жалостными и кроткими словами, как бы сама с собою смущённо беседуя, причитала так: «Пришла пора, а Он всё не торопится? Пробило двенадцать, а Он всё не здесь? Несчастная я, как мне Его нынче не хватает! О блаженна душа, что ныне разделяет Его общество!»

Поскольку же любовь научает поэзии, Роза равномерно уложила сии жалобы в обычные стихотворные размеры, [составив песнь] примерно такого содержания:

Горе мне! Кто Любимого спрятал? Скучаю:

Час двенадцатый уж – Он нейдёт.

Мочи нет, в глазах мрак, сердце стынет,

Пока медлит Он, где-то вдали.

Перевод: Константин Чарухин.

Как св. Людовик принял доминиканское облачение в валенсийской обители

Из книги о. Варфоломея Авиньоне OP, Житие св. Людовика Бертрана. Книга Первая, глава III (15-26).

Благодаря близкому общению Людовика Бертрана с отцом-магистром бр. Лаврентием Лопесом, духовником своим, и другими добрыми иноками из валенсийской обители Проповедников, возгорелось в нём столь пылкое желание вступить в орден св. Доминика, причём именно в этой обители, что он решил просить там облачения. Что без малейшего промедления и сделал, обратившись к приору, кем в то время был отец-магистр бр. Иаков Ферран, муж учёный и твердой добродетели, родом араб, который служил в главных монастырях провинции Арагон и дважды провинцией руководил. Он пообещал незамедлительно удовлетворить желание Людовика. Но как раз в тот день, когда он должен был приять облачение, слух об этом дошёл до отца его. Тот явился к приору и, поведав о слабосилии и болезненности своего сына, добился того, что пока бр. Иоанн оставался там приором, он ни за что не хотел его принимать, что причинило немалую скорбь благому юноше, ибо весьма томило его желание облачиться в оный священный хабит.

Однако он не перестал из-за этого навещать обитель, к которой ходил после уроков, сохранив, невзирая ни на что, упование, что Бог когда-нибудь позволит ему вступить в монашество, о чём он так сильно мечтал. Во власти этой надежды, он часто ходил за город туда, где между портом и королевским дворцом располагался монастырь св. Доминика, и там, устремив взор на его священные стены, он кротко плакал оттого, что ему не позволено услаждаться там святым обществом столь многих благих иноков. То же творилось с ним, когда он слышал звон колокола, созывавшего обитель к богослужению. Именно так он это сам впоследствии рассказывал во время одной из бесед, которую вёл с послушниками в их общежитии за несколько месяцев до своей смерти.

Познание истины

Письмо CXCIII, св. Екатерины Сиенской господину Лоренцо дель Пино, доктору права из Болоньи*

Во имя Иисуса Христа Распятого и сладостной Марии.

Дражайший брат и сын во Христе, сладостном Иисусе. Я, Екатерина, слуга и невольница слуг Иисуса Христа, пишу тебе в драгоценной Крови Его, жаждая узреть, как ты любишь и подражаешь истине, и презираешь ложь. Нельзя, однако, ни любить, ни владеть истиной, если ее не знаешь. А кто является истиной? Наивысшей и вечной истиной является Бог. В ком ее познаем? Во Христе, сладостном Иисусе, который собственной Кровью указывает нам истину своего Вековечного Отца. Бог открыл нам свою истину таким способом, что сотворил нас по своему образу и подобию, чтобы мы имели жизнь вечную и наслаждались Его Благом и участвовали в Нем. Однако человек не знал этой истины по собственной вине. Тогда Бог дал нам Слово, Сына своего и повелел Ему послушно перенести множественные страдания, чтобы вернуть человека к милости. Христос собственным телом искупил человеческие вины, и собственной Кровью – явил истину. Благодаря непостижимой любви, которую Бог оказал Кровью Христа, человек понял, что Бог хочет только его освящения. Для этого мы были сотворены и все, что нам Бог дает и что нам позволяет в этой жизни, должно служить нашему освящению.

Кто однажды познает эту истину, никогда ее не забудет, но всегда ей следует и ее любит, ступая следами Христа Распятого. Это любящее Слово, чтобы дать нам пример и науку, презрело мир и его удовольствия, перенесло голод и жажду, оскорбления и насмешки, а в конце претерпело позорную смерть крестную, ради славы Отца и ради нашего спасения. Этим же самым путем идет человек, любящий истину, которую познал благодаря свету святейшей веры. Нельзя познать истину без этого света. Но, когда уже однажды получит этот свет, познает истину, а познав – любит то, что Бог любит, и ненавидит то, что Бог ненавидит.

Св. Доминик (Фам Чонг) Ан Кхам, терциарий, мученик

Доминик Ан Кхам родился в христианской общине Куан Конг в 1780 году. Он происходил из большой, богатой и престижной католической семьи, с детства был воспитан в вере. Позже он стал судьей, одним из тех, кого называют Нотаблями. Он был богат всяческими мирскими благами, но намного более – благами духовными. Он был всеми уважаем за справедливость и благоразумие. Он также стал доминиканцем-мирянином.

Когда начались гонения при императоре Ты-Дыке, Доминика обвинили в том, что он предоставлял убежище и скрывал европейских миссионеров, среди которых был также епископ Мельхиор Гарсия Сампедро. Когда императорские слуги прибыли в город, чтобы заставить христиан отречься от веры, Доминик, используя весь свой авторитет, увещевал их всей душой не совершать такой грех. Вскоре случилось так, что другой судья приказал христианам топтать крест. Один пожилой мужчина, не в силах преодолеть свой страх, собрался исполнить этот приказ. Увидев это, Доминик, как древние Маккавеи, разгневался и пригрозил ему изгнанием, если он посмеет совершить столь ужасный грех против знамения нашего Искупления.

Восприятие Божественного присутствия

Из книги «Удивительное житие и драгоценная смерть досточтимой сестры Розы Святой Марии из Лимы», авторства о. Леонхарда Хансена ОР. Глава ХIII, Суровый допрос, учиненный деве учеными мужами, относительно ее духа и видений, 185-186.

«Итак, – добавил Кастильо, – то были образные видения». И попросил затем деву, в каком же виде воспринимала она Божественное присутствие? Тут Роза затруднилась, пытаясь подобрать сообразные слова, но в итоге, прибегая исключительно к понятиям, выражающим удалённость, превосходство, причинность, кое-как объяснилась, сообщив, что то был свет без образа, меры, предела, отчего ей со своей стороны понятно, что видение то было совершенно умственное, непостижимое и всепостигающее, тонкое, неизменное, чистейшее, предельно сложное и предельно единое, предельно далёкое и предельно близкое, внутреннее и окружающее, благородное, возвышенное, совершенно не сравнимое ни с чем из творений даже в малейшей степени; то было нечто, что душа могла бы уловить, скорее, по удивительным и непосредственным воздействиям неких жизненных истечений, нежели в самой сущности. Но каковы же были сии воздействия? «Нежность, – молвила она, – могучей радости, превосходящей всякую вообразимую радость, познание родства с Богом, внутреннее обновление ветхой природы в самой основе души, исполнение сокровенного желания, жизнь и ясность всех чувствований, стойкая, святая, великолепная и, в конце концов, во всех отношениях неизъяснимая».

Доктору показалось достаточно сего (чего он с величайшим усердием старался узнать), ибо ему отлично было известно, что на тему единения, дабы больше было сказано, нужно поменьше говорить. Поэтому он благоразумно перевёл разговор к более простым предметам и стал расспрашивать о подвигах усмирения плоти и покаяния. Роза, думавшая, что не проявила совершенно никаких значительных и необыкновенных свершений сего рода, в отсутствие матери немного вскользь поведала о своих постах, власяницах, самобичеваниях и прочих суровостях и добавила, что вид и меру им устанавливала не по собственному усмотрению, но по суждению духовников. Наконец, после многих всесторонних обсуждений и тщательных расспросов о её недоверии к себе, о ревности к вере, о крепости надежды, о вдохновениях, доктор заключил, что при том непорочном и здравом пути, коим шествовала дева, нет никакой возможности для обмана со стороны лукавых бесов, а таковые чувствования, воздействия, светозарные явления никак не могут быть от прелести или князя тьмы. Он потом много раз с верою приходил к деве не столько для того, чтобы допросить, но дабы почтить её, всякий раз находя что-нибудь новое, чему стоило подивиться и восхититься.

<…>

Перевод: Константин Чарухин.

продолжение