Доспехи любви

Письмо CCCVI, св. Екатерины Сиенской Урбану VI

Во имя Иисуса Христа Распятого и сладостной Марии.

Милейший Отче Святой, Отче мой во Христе, сладостном Иисусе. Я, Екатерина, слуга и невольница слуг Иисуса Христа, пишу тебе в драгоценной Крови Его, жаждая узреть тебя облаченным в крепкие доспехи пламенной любви, которые бы защищали тебя от ударов неправедных людей мира сего, любящих самих себя. Ибо нет столь сильного удара, который мог бы ранить душу, облаченную в такие доспехи. Бог, который является наибольшей и вечной силой, не может быть ранен никаким нашим бесправием, это значит, что в своей сущности не может понести никакого урона. Посему наше зло Ему не вредит, а наше добро не приносит Ему пользы. Зло вредит только людям творящим зло, а добро приносит пользу тем, кто его творит с помощью Божьей благодати. Бог – всевышняя и вечная сила, а кто пребывает в любви, пребывает также в Боге, и Бог живет в человеке любящем, поскольку сам является Любовью. В душе, облаченной в доспехи любви живет Бог, и тогда ничто не может ей повредить, поскольку – как уже было сказано – нет такой вещи, или такого труда, или переживания, которые превозмогли бы любовь. Посему душа таким образом облаченная, укрепляется в трудах и безустанно свидетельствует об истине и терпении.

Сестра Альхайт из Ингельштата

Из книги Кристины Эбнер О непосильном бремени благодати, Глава VI. Святые насельницы обители Энгельталь, 4.

Теперь я вам хочу поведать о святой Альхайт из Ингельштата, а равно о том, каково было ее житие. Прежде чем прийти к нам в обитель, она была бегинкой. Предписанное Орденом правило, а особо молчание, женщина соблюдала так строго, во всём, что никогда не прерывала его ни в одном месте, где надлежало монахиням молчать. Когда Альхайт стояла в хоре, хорошо было заметно, что, если женщина не кланялась, она постоянно твердила лишь подобные слова: «Иисусе Христе, Иисусе Христе». Находясь среди людей, Альхайт была с ними настолько добра и проявляла заботу о них, что те, кто был рядом, благодаря монахине исправлялись от своих грехов.

Бл. Бонавентура Гарсия Паредес, священник и мученик

Бонавентура Гарсия Паредес родился и был крещен 19 апреля 1866 года в Кастаньедо-де-Вальдес, недалеко от Луарки в Астурии. В детстве он пас овец, мечтая о стезе своего старшего брата, который стал священником.

Начальное образование Паредес получил в родном городе и по настоянию доминиканца Эстебана Сакреста, поступил в Малую семинарию в Кориаса (в Астурии), где продолжал обучение в течение двух лет, но его слабое здоровье вынудило его вернуться домой и отдохнуть. Позже Паредес учился в Апостольской школе в Оканье (провинция Толедо), которая относилась к миссионерской Провинции Святого Розария.

30 августа 1883 года, в праздник св. Розы Лимской, он принял доминиканское облачение. Свои первые обеты он принес 31 августа следующего года, а торжественные обеты – 8 сентября 1887 года. Изучив философию и теологию в Оканье, он был направлен в Университет Саламанки для изучения гражданского права, которое он и дальше изучал, наряду с философией и литературой в университетах Валенсии и Мадрида. 25 июля 1891 года он был рукоположен в священники.

30 июня 1897 года он получил степень доктора философии в Мадридском Университете. Его диссертация носила титул: «Святой Фома Аквинский и современная эстетика. Необходимость восстановления эстетической мысли Ангельского Доктора в учении о прекрасном». В следующем году ему была присуждена степень доктора гражданского права. Диссертация также опиралась на мысль Аквината: «Церковь и государство в юридико-социальной теории св. Фомы в сравнении с современными теориями на ту де тему».

Божественные весы (видение св. Розы)

Из книги «Удивительное житие и драгоценная смерть досточтимой сестры Розы Святой Марии из Лимы», авторства о. Леонхарда Хансена ОР. Глава ХVI, Гонения, болезни и иные невзгоды, которые она терпеливо переносила и предвидела в дивном некоем откровении, 218-221.

Однажды, с особой доверительностью собеседуя с некоей благочестивой особой о сих болезнях, она сказала, что почитает всю сию вереницу недугов среди драгоценнейших и замечательнейших благодеяний, уделённых ей Богом, и добавила, что если бы сама на себе не испытала их, то никогда не смогла бы поверить, что одно-единственное несчастное тело способно восприять такое множество столь тяжких страданий; и хотя, как ей думается, не осталось ни единой муки в какой-либо части тела или члене, каковых бы она не перечувствовала, всегда с небес к ней приходила защита и укрепление, благодаря коей она всё выносила невозмутимо; никогда не возникало у неё нетерпеливого чувства, из-за коего она хоть на волос отступила бы от покорного сообразования и точнейшего следования воле Божией. Ввиду этого она стыдилась, что доселе не откликнулась на столь великие небесные дары, как подобало, и по сей причине заслуживает считаться неблагодарнейшей из всех тварей, сколько их ни живёт на земле – то есть ей представлялось, что Господь таким образом обращается с нею, как Он разве что с ближайшими Своими друзьями имеет обыкновение обращаться, а она при этом не отвечает на сию честь столь достолюбезному и любящему Богу. Возможно, такова была её мысль, когда она молила вместе со страданиями приумножить любовь.

О деяниях св. Людовика в Чипакоа

Из книги о. Варфоломея Авиньоне OP, Житие св. Людовика Бертрана. Книга Первая, глава ХIV (94-97).

Когда бл. Бертран был прислан проповедовать святую веру в Чипакоа и Палуато, префект Франсиско Санчес, будучи главой этой области, хотел было дать ему в услужение молодых индейцев и индианок (что он обычно делал для других проповедников слова Божия), но отец не пожелал, оправдавшись тем, что он убогий монах, у которого, в отличие от мирянина, нет семейства, которое нужно содержать; и позволил только двум молодым индейцам приходить, проверяя, не нужно ли чего. Они-то и приметили (и рассказали потом), что он часто бичует себя, особенно в те дни, когда воздерживался от мяса, из-за чего бывает бледен и слабее обычного.

Он неизменно отказывался от пожертвований, что ему предлагали за мессы; и, хотя он служил их в интенциях, просивших о том, однако милостыни просил отдавать нищим. Точно так же он ничего не хотел принимать за крещение, венчание, панихиды и мессы по умершим, не позволяя прихожанам приносить ни кур, ни яиц, ни каких-либо других подарков. Поэтому местный народ, видя, что он совершенно не ищет собственной выгоды, единодушно называл его Божьим монахом.