Чудесные исцеления… (освобождение узников)

Из книги Житие св. Агнессы из Монтепульчано, Глава Хd (96-98).

Некий муж, житель города, называемого Гроссето, был взят в плен на войне графами Санта-Фьоры, и, требуя выкупа в сто пятьдесят флоринов, его обрекли на жуткую темницу и жесточайшие пытки. Не находил он в такой беде иного выхода, кроме как со слезами умолять Всемилостивого Господа чрез предстательство сей преподобной. Поскольку же даже святейшее имя её было ему неизвестно, он преусердно просил Бога открыть ему оное имя, опасаясь, что иначе не будет услышан. На следующую ночь, когда он крепко спал, явилась ему бл. Агнесса, вся сияющая, и сообщила ему своё имя, ласково [подсказав] ему, что, если он пообещает посетить её мощи, тотчас же освободится. Когда же благочестивец тот по пробуждении немедля дал обет, толстая цепь чудесным образом целиком распалась, и дверь отворилась, и, освободившись, он спокойно избежал рук врагов своих. Затем, посещая, согласно данному обещанию, святые мощи, он окончательно убедился, что дева, явившаяся ему в темнице и чудесным образом выведшая его из мрака её, была именно сама святая Агнесса*.

Некто иной был за совершённое им человекоубийство направлен в Ареццо на казнь, однако [по дороге] благоговейно вверился деве Агнессе. На следующую ночь, прежде чем он достиг упомянутого города, ему явилась преподобная и сказала:

- После того, как ты, сын мой, вверился мне, тебе совсем не нужно бояться смерти, но едва ты вместе с вооружёнными охранниками окажешься близ города, именуемого Плебе, силою Божией порвутся все опутывающие тебя узы; тогда, сорвав их, беги в ближайший дом, и охранники, [словно] ослепшие, не найдя тебя там, вернутся восвояси ни с чем.

ДНК в руках монахини

Когда взираю я на небеса Твои – дело Твоих перстов, на луну и звезды, которые Ты поставил, то, что есть человек, что Ты помнишь его, и сын человеческий, что Ты посещаешь его?

Пс 8:4-10

Диалог с Первой Истиной (откровение св. Екатерины)

Письмо CCLХХII, св. Екатерины Сиенской Раймонду Капуанскому

Во имя Иисуса Христа Распятого и сладостной Марии.

Дражайший и милейший отче во Христе, сладостном Иисусе. Я, Екатерина, слуга и невольница слуг Иисуса Христа, пишу тебе в драгоценной Крови Его, жаждая узреть, как ты следуешь за истиной и любишь ее. Жажду, чтобы ты был истинным сыном Христа Распятого, который есть Истина, а также что ты был благоухающим цветком в святом Ордене и в мистическом теле святой Церкви. Дорогой отче, именно таким ты должен быть. И нельзя тебе ни упускать, ни обращаться назад по причине шипов гонений, ибо безумен тот, кто бросает розу из страха перед шипами. Горячо жажду узреть тебя человеком мужественным, свободным от страха перед каким бы то ни было твореньем. Я уверенна, что бесконечная благость Божья утолит мою жажду.

Дражайший отче, ищи поддержку в милой Невесте Христовой. Божественная Истина обещает, что чем больше невзгод и горечи падает на эту Невесту, тем изобильней одарит ее радостью и утешением. Радостью же и утешением будет обновление жизни пастырей, ибо святые и благие духовные, издавая благоухание добродетелей и проповедуя славу Божью, являются цветами и украшением Церкви. Реформа Церкви является освежением его цветов, то есть пастырей и сановников. В то же время плод Христовой Невесты не нуждается ни в обновлении, ни в реформе, ибо он никогда не уменьшается и не гниет из-за слабостей управителей. Посему, радуйся, отче, и веселись в невзгодах, ибо Истина обещала нам облегчение после печали и невзгод (…) Огромную радость доставило мне письмо от моего милого отца* и от тебя, в то время как горечью наполняют меня потери, понесенные Церковью, а также твоя печаль, которую я приняла и очень глубоко пережила в день св. Франциска. Письмо твое утешило меня, ибо я весьма о тебе переживала. Когда я прочитала письмо и поняла его, попросила слугу Божью**, чтобы пожертвовала Богу свои слезы и пот за Невесту и за слабость отца. И вот вдруг, благодаря милости Божьей, она ощутила жажду и радость, которую трудно описать. С нетерпением ждала утра, чтобы выслушать святую мессу, ибо был это день Марии. Когда же настал час святой мессы, встала на колени на своем месте с истинным познанием себя, стыдясь перед Богом за свое несовершенство. С мучительной жаждой, отвергнув саму себя, взглянула оком разума на вечную Истину и принесла к Ее стопам четыре просьбы, поставив себя и своего отца (папу) пред обличьем Невесты Истины.

Св. Августин Шеффлер, священник, доминиканский терциарий, мученик

Огюстен Шеффлер родился в городе Миттельбронн в Лотарингии 22 ноября 1822 года, и был крещен на следующий день. С 1834 по 1842 год он учился в малой семинарии Пон-а-Муссоне и в колледже Фальсбура (Лотарингия). С 1842 по 1846 год он изучал философию в главной семинарии в Нанси. Будучи еще молодым семинаристом, стал членом Третьего Ордена св. Доминика. 5 октября 1846 года он начал обучение в семинарии Общества Иностранных Миссий в Париже. 29 мая 1847 в Париже года Огюстен Шеффлер был рукоположен в священники. Вскоре после этого он отправился во Вьетнам в качестве миссионера. Он прибыл в Тонкин 6 июля 1848 года и начал миссионерское служение, одновременно изучая вьетнамский язык.

Отец Марк Гисперт ОР, в своей «Истории доминиканских миссий в Тонкине», в главе, посвященной мученичеству Августина, утверждает, что он был первым европейцем, который стал жертвой второй волны гонений при императоре Ты-Дыке.

В марте 1851 года Августин был схвачен в Северном Вьетнаме начальником округа. Его отвезли к Великому Мандарину Сон-Таю, который приказал наложить на него кангу и заключил в тюрьму на два месяца вместе с другими преступниками.

Строгий допрос

Из книги «Удивительное житие и драгоценная смерть досточтимой сестры Розы Святой Марии из Лимы», авторства о. Леонхарда Хансена ОР. Глава ХIII, Суровый допрос, учиненный деве учеными мужами, относительно ее духа и видений, 175,178.

Таинственное сияние благодати, что с детства Розу наставляло на правые пути (ср. Прем. 10.10), одновременно придало ей в дивном озарении уверенности в том, что влечение её было поистине божественным, а отнюдь не ложным, так что она не могла сомневаться в прямизне той стези, коей шла, хотя ей было ведомо, что она неторная, а редкие и блёклые следы на ней едва приметны. И хотя Роза не желала, чтобы увидели, чем она являлась (как бы ни была она уверена [в выборе пути]), однако по своей смиренной скромности не посмела отказаться от строгого, серьёзного и несколько раз повторявшегося допроса касательно её призвания и духа. Среди прочих мужей, коих благая судьба предназначила для сего утончённейшего исследования, особо выделялись доктор Хуан де Кастильо и о. магистр бр. Хуан де Лоренсана, обладавший полной властью над Розой вплоть до её смертного часа. Были и другие, но в качестве заместителей, а также те, что по крайней мере по случаю таинства исповеди изредка с большим вниманием исследовали тайники души её. <…>

Итак, ближе к теме. На первый допрос в качестве почётных гостей были допущены мать Розы и донна Мария де Усатеги. В их присутствии доктор Кастильо на протяжении целых трёх часов, словно бы окружив деву облавой в её келейке, находившейся в домашнем саду, вскрывал различными вопросами недра её души и, усерднейшим образом исследовав, нашёл, что там всё здраво и невредимо. На первый вопрос, с каких пор она стала воспринимать небесные внушения и мирный дух на молитве, Роза с величайшей простотою ответила, что времени не помнит, однако ей кажется, что с раннего детства весьма увлекалась молитовками и изо всех сил направляла ум к серьёзным размышлениям, так как ей в голову не могло прийти ничего более сладостного, чем говорить о Боге, думать о Боге, внимать вышним. Ей было не стыдно признаваться в этом в присутствии матери, коей слишком хорошо было известно, что она говорит правду. На вопрос очередного участника сего исследования, всегда ли она молилась с одинаковым душевным расположением, лёгкостью, собранностью и спокойствием безмятежного ума, она ответила, что примерно до двенадцатилетнего возраста в молитвенном состоянии время от времени испытывала различные затруднения, но краткие и небольшие, а большей частью она свободной и совершенно покойной душою устремлялась к Богу. Порой ещё ей приходилось побороться с немощью своего бренного тела, с сонливостью и отвлечениями, но впоследствии, по прошествии времени ей стало легче молиться, ибо она с самого начала в глубине своей чувствовала, что её душа со всеми своими чувствами так тянется к Богу, а разум, воля, память с неизреченной жаждой так прикованы изнутри к божественной красоте, что ни наплыв фантазий не был в силах её отвлечь, ни внешние чувственные впечатления не могли её оторвать от созерцания и восхищения прелюбезного Божества, присутствовавшего в её душе.

Перевод: Константин Чарухин.