Путь пилигрима

Письмо CCLXXVIII, св. Екатерины Сиенской госпоже Бартоломеи ди Доменико из Рима*

Во имя Иисуса Христа Распятого и сладостной Марии.

Дражайшая матерь и дочь во Христе, сладостном Иисусе. Я, Екатерина, слуга и невольница слуг Иисуса Христа, пишу тебе в драгоценной Крови Его, жаждая узреть тебя как добрую и благочестивую паломницу. Жажду, чтобы ты вела себя как истинный паломник и странник на этом свете. Мы все бежим к черте смерти, посему хочу, чтобы ты была мужественным и мудрым паломником, который никогда не обращает внимание на труды или удовольствия, которые встречает на пути, но всегда имеет пред глазами только цель и конец. Мы, странники и паломники на земле, не должны поворачивать назад или останавливаться, когда встречаются нам невзгоды, трудности, обиды или, если нас осыпают оскорблениями. Дочерь моя, не останавливайся на своем пути по причине нетерпения, но сохраняй святое и истинное терпение, как человек, для которого не имеет значение этот мир. Еще скажу тебе, что мы не должны оглядываться на удовольствия, искать утешение или вожделеть неупорядоченные наслаждения. Мы должны пройти мимо всего этого с безразличием и не задерживаться ради собственного удовольствия.

Miserere mei, Deus, secundum magnam misericordiam Tuam

Комментарий к 50-му псалму Иеронима Савонаролы, 1.

«Помилуй меня, Боже, по великой милости Твоей»

Боже, «обитающий в неприступном свете» (1Тим 6,16), незримый Бог, Которого не способно увидеть ни одно телесное око, Которого ни один сотворенный разум не может постигнуть и никакой язык, человеческий или ангельский, не в состоянии выразить, Тебя, непостижимый Боже, ищу я. Взыскую Тебя, о Боже неизреченный, чем бы ни был Ты, существующий повсюду. Мне вполне ведомо, что Ты — существо высшее, если Ты — существо; но лучше сказать, Ты — первопричина всего сущего, ибо Ты есть причина. Я не нахожу имени, чтобы назвать невыразимое величие Твое. Ты, Боже, являешься всем, что есть в Тебе. Ты — это Твоя премудрость, Твоя доброта, Твое могущество, Твое высочайшее счастье, и, так как Ты милосерд, кто Ты, как не милосердие Твое? Боже, перед Тобой стоит нищета, перед Тобой, кто есть само милосердие. И Ты, само милосердие, как Ты поступишь? Конечно, это дело Твое, ибо Ты не можешь отринуть собственной природы. Так в чем Твоя воля? В том, чтобы упразднять нищету и поднимать нищих. Так помилуй меня, Боже, избавь меня, Господи, Боже милостивейший, от нищеты моей. Избавь меня от грехов моих, в которых — вся моя беспредельная нищета. Подними нищего сего. Осуществи во мне дело Твое. Яви во мне силу Твою.

«Бездна бездну призывает» (Пс 41,8). Бездна моей нищеты призывает бездну милосердия Твоего, бездна греха призывает бездну благодати Твоей. Но бездна милосердия больше бездны нищеты. Да наполнится бездна бездной, и наполнится бездна нищеты бездной милосердия Твоего.

«Помилуй меня, Боже, по великой милости Твоей». Помилуй меня не малой мерой человеческой, но мерой великого, безмерного, непостижимого милосердия Твоего, превосходящего несметность грехов мира сего. Помилуй меня тем великим милосердием, по которому Ты так возлюбил мир, что отдал за него даже Сына Своего Единородного. Что может быть больше такого милосердия? Что может быть больше такой любви? И кто после этого может впадать в отчаяние? Кто может еще не доверять Тебе? Бог сделался человеком и дал распять Себя на кресте за людей. Помилуй меня, Боже, по Твоему великому милосердию, которое побудило Тебя отдать Сына Своего за нас и очистить через Него грехи мира, озарить крестом Его всех людей, восстановить и обновить все, сущее на небе и земле. Омой меня, Господи, Его кровью, просвети смирением Его, обнови меня воскресением Его. Помилуй меня, Боже, только не малой мерой, ибо мера милосердия Твоего мала, когда Ты поднимаешь людей из нищеты телесной, но мерой великой, когда прощаешь грехи и, по благости Твоей, возвышаешь людей превыше земного величия. Поэтому, Господи, в Твоем великом милосердии помилуй меня, привлеки к Себе обращением на путь истины, уничтожением грехов моих, оправданием меня благодатью Твоей.

Мученики из Лас-Кальдас-де-Бесайя

Монастырь и Апостольская школа лас-Кальдас

Лас-Кальдас-де-Бесайя – небольшой городок в Кантабрии, на севере Испании. На скалистом склоне ущелья расположен монастырь, построенный в стиле барокко XVII века, хотя его истоки намного старше. Еще в средние века здесь находился скит, в котором чтился образ Богородицы с Младенцем, покровительницы долины Буэльна. В 1605 году доминиканцы из монастыря "Regina Coeli" в Сантильяна-дель-Мар взяли на себя руководство скитом, пока в 1611 году он не стал независимым монастырем. В честь Богородицы здесь был основан санктуарий Нуэстра-Сеньора-де-лас-Кальдас.

В 1835 году монастырь был конфискован (конфискация Мендисабаля), но доминиканцы вернулись сюда в 1877 году. Позднее, с 1943 по 1970 года при монастыре находилась главная семинария Доминиканского Ордена в Испании, а в те трагические времена при монастыре находилась одна из Апостольских школ – католических учебных заведений-интернатов.

Лихорадка «взамен» и «одеяние» для Младенца-Иисуса

Из книги «Удивительное житие и драгоценная смерть досточтимой сестры Розы Святой Марии из Лимы», авторства о. Леонхарда Хансена ОР. Глава ХVII, Пылкая ее любовь к Иисусу, жениху своему, 232-233.

Желание Розы свидетельствовать о своей любви к Жениху было неутолимо, посему перед духовниками она постоянно горевала о том, что неблагодарна Божеству за принятую от Него столь нежную благость, что, насколько ей известно, она не в подобающей мере почитает столь возвышенное дружество; и хотя делала всё [как должно], сетовала, что не делает ничего. Случилось так, что один из её духовников тяжко захворал, да причём в весьма неудачное время, ибо на следующий день ему предстояло произнести торжественную речь к народу. Он послал к Розе человека с сообщением, что его сразила неожиданная болезнь и что у него не будет сил проповедовать, что он скорбит о крайней своей слабости, из-за коей будет омрачено празднество – более всего потому, что огромное множество знатных особ было приглашено на проповедь (от которой они надеялись обрести изрядную пользу). Роза, ужаснувшись печальному известию, после краткого размышления ответила: «Из почтения к Богу и послушания Ему вот что нужно сделать. Подите-ка скажите болящему, что в установленный день он всенепременно будет проповедовать; силы, чтобы он смог это сделать, своевременно появятся, хотя и не без обременительного условия для другого лица». Условие же сие состояло в том, что Роза должна была тогда взять лихорадку духовника своего на себя, подобно тому, что некогда случилось со святой Екатериной Сиенской. Дева нисколько не колебалась, договариваясь с Богом о таковом бремени, ибо предпочитала, чтобы чужая лихорадка прожарила её до мозга костей, нежели допустить, чтобы из-за отмены проповеди празднество было бы скомкано, отчего слава Божия понесла бы ущерб. Вышло так, как предсказывала дева: незадолго до своей речи проповедник выздоровел и исполнил задание превосходно. А Розу тем временем терзала лихорадка – не её. Однако и проповеди она не пожелала пропустить, ибо горячечный жар легко превозмогала пылом ревности о славе Божией.

Как св. Людовика поставили приором обители св. Онуфрия

Из книги о. Варфоломея Авиньоне OP, Житие св. Людовика Бертрана. Книга Первая, глава ХIХa (131-135).

Блаженному не дано было долго наслаждаться уединением и покоем своей келлии, ибо отцы обители св. Онуфрия, находящейся в двух лигах от Валенсии, захотели, чтобы он стал их настоятелем, поскольку были убеждены, что труды его обогатят их обитель как духовными благами, так и мирскими, и с великой радостью единогласно избрали его приором. Он хотел было с извинениями отказаться от этой должности, но, связанный послушанием, принял её и к концу октября 1570 года приступил к обязанностям.

Служил он Богу, как всегда, совершенно неутомимо, преподавая превосходные наставления и первый на личном примером их исполняя, что приносило обильные плоды. Он увещевал этих отцов, что, поскольку их обитель внушала большее благоговение приходящим, когда была отшельническим скитом, то они должны постараться ещё более преуспеть в послушании божескому Величеству и превзойти прочих иноков, в иных местах обитающих. Ну а поскольку он сам строже всех блюл уложения и устав (который ставил на первое место), то и заботился о том, чтобы его подчинённые соблюдали его неукоснительно и охотно, учитывая, что он руководил ими с чрезвычайной мягкостью, как можно более щедро снабжая их всем необходимым.