О деяниях св. Людовика в Тубара

Из книги о. Варфоломея Авиньоне OP, Житие св. Людовика Бертрана. Книга Первая, глава ХIII (86-93).

Бл. Бертран, посланный своим начальством в Тубара, дабы привести тамошний народ к истинному богопочитанию, жил при исполнении этого задания по-апостольски, довольствуясь, как обычно, самыми скромными средствами. Он не желал хранить у себя никаких съестных припасов или брать то, что причиталось ему как наставнику священного учения и приходскому священнику, но во всём полагался на индейского управляющего (по имени Франсиско Рибера), который доставлял ему пропитание; и часто, когда тот оказывался в отъезде, несчастный проповедник голодал до вечера.

Он соблюдал свою обычную сдержанность в еде и вершил свои обычные покаянные подвиги, но теперь уже вместо бича использовал железные цепи. Жил в помещении, которое можно было назвать скорее сарайчиком, чем комнатой, и спал на досках, сложенных кое-как в виде решётки, без матраца, без белья, без подушки. Стараясь донести христианское учение до невежественного сего народа, он так много потрудился, что ни один проповедник не пожал столько плодов, сколько он.

Как записано в книге крещений, он обратил всех неверных, сколько их было в Тубара. Он проповедовал с таким воодушевлением, что ни одна проповедь не обходилась без слёз и сердечного сокрушения, а многие, известные всем своей приверженностью смертному греху, под действием его речей и благого примера отказывались от неправедной жизни и обращались к служению Божию.

День ото дня изумление индейцев всё более возрастало, потому что они не понимали, как может человек жить таким образом, что никакие человеческие слабости не имеют над ним власти. По этой причине они, подстрекаемые диаволом, попытались испытать его добродетель, подвергнув искушению с помощью коварной и злобной индианки, о чём будет сказано в главе о его целомудрии.

Он чрезвычайно почитал молитву Св. Марии на розарии, а потому в своих проповедях настойчиво советовал сей чин благочестия, и чтобы ещё паче воспламенить к нему сердца, всякий раз рассказывал о каком-нибудь примечательном чуде.

Диавол, видя, какой ущерб несёт ему бл. Бертран, обращая стольких индейцев в святую веру, явился ему в облачении отшельника и, выказывая притворное сострадание, уговаривал его не мучиться так уж сильно и многими доводами пытался убедить поступить, как ему бы хотелось, но, когда узнал его слуга Божий, он скрылся из виду с великим криком и страшными завываниями.

В первые дни после прибытия в эти края бл. Бертран был в канун праздника св. Михаила один в церкви, и вот, вошёл туда индеец, прижимая к груди младенца и громко крича. Блаженный сам не понял, что тот говорил, но от толмача услышал, что пришедший просит крещения для умирающего дитяти. Блаженный удивился, почему вдруг идолопоклонник просит об этом? «Потому, – объяснил индеец, – что наверху вон той горы некий добрый дух сказал мне, будто ты для того и пришёл в эти земли, и, если ты обольёшь ребенка водой, он спасётся». Итак, бл. Бертран крестил дитя и назвал Мигелем*, много благодаря Бога, хотя первый, кого он крестил в Америке, упорхнул на небеса. Бл. Бертран рассказывал об этом несколько раз, когда заходила речь о чудесных действиях Промысла Божия.

Необычайный образ жизни принес бл. Бертрану славу святости и глубокое уважение у этого народа, и придал Бог его словам такой мощи, что в течение трёх лет он обратил и собственноручно крестил более тысячи пятисот человек, которые по его совету прилюдно подожгли соломенные капища, в которых почитались их идолы, а в розыске других мест, где хранились укрытые идолы, слуге Божию помогали дети, которые, привлечённые его ласковостью, указывали ему их. Однажды ночью он со спутником сжёг два таких идольских капища, которые так и не удалось восстановить. Это привело индейцев в такую ярость, что они приложили все усилия, чтобы отыскать поджигателя. Подобное бл. Бертран делал при малейшей возможности, дабы после обращения у них не было соблазна вернуться к идолопоклонству.

Однако почтение индейцев к нему было велико. Так, однажды, когда они толпой вывалились из кабака и в великой ярости кинулись на наместника, намереваясь его умертвить, тот, вырвавшись из их рук, скрылся в церкви, где находился бл. Бертранд, который, невзирая на опасность, вышел навстречу индейцам, которых насчитывалось более двухсот человек, и один своим присутствием и внушающим благоговение словом удержал их и успокоил бунт, а наместник избежал смерти.

В одной проповеди бл. Бертран резко упрекнул некоего индейца, человека высокого положения в Тубаре, который, согласно местному обычаю, был вождём мирного времени.

Оставаясь идолопоклонником, он посещал проповеди и уроки вероучения, но при этом, хоть и был женат, состоял в непристойной связи с индианкой, которая была замужем за другим, что и законам природы противно, и обычаями индейцев запрещается. Это было общественно значимое преступление, и поскольку брак у них считался нерушимым, все скорбели, обижались и негодовали, а так как он был у них князем, грех его бросался в глаза ещё явственнее.

Вот почему блаженный резко порицал его и, учитывая его пагубный пример, даже в публичных проповедях говорил, что хотя он и не христианин, но отнюдь не свободен от законов природы, которые не дозволяют прелюбодеяние и прямо запрещают присваивать чужую жену.

Прелюбодей же, страшно возмущённый этими [обличениями], не дождавшись окончания проповеди, в пылу ярости вскочил на ноги и, схватив боевое орудие, сделанное из пальмового дерева и называемое на местном языке «макана»**, метнул его обеими руками в слугу Божия, который проповедовал, стоя выпрямившись в дверях церкви. Нечестивый метил в голову, но макана угодила у ног блаженного в пол с такой силой (ибо индеец тот очень силен), что конец её глубоко вонзился в землю, а блаженный остался совершенно невредим и без малейшей царапины, что было сочтено замечательным чудом. Слуга же Божий, ничуть не устрашённый столь невиданным злодеянием, кратко помолившись, с обычным своим умиротворением служил мессу, будто вовсе не подвергался непосредственной угрозе убийства.

Обращая этих язычников, бл. Бертран много претерпел не только от людей, но и от бесов, которые свирепо на него нападали. Например, когда он обратил и крестил перед смертью одного старого вождя, бесы ужасно мучили как его, так и самого индейца; и когда тот при приходе блаженного пожаловался на большие неприятности, которые творили эти злые духи, Людовик поставил у него в комнате крест из тростин, и они больше не осмеливались досаждать умирающему; мало того, даже не вступали в помещение, где находился этот индеец.

Пребывая в Тубара, бл. Бертран узнал из божественного откровения, что некий друг его из королевства Валенсия, по имени Хайме Рафаэль Франсес, во время морского путешествия потерпит кораблекрушение напротив американской Картахены. Посему слуга Божий, приготовив одежду и пищу, вышел на берег, где и нашёл его, больше похожего на мёртвого, чем на живого. Ибо, когда корабль опрокинулся напротив берега, он, вверившись Царице розария, плыл день и две ночи – и спасся. Это было двойное чудо. Во-первых, он не утонул, не погиб от голода и жажды, его не сожрали морские чудовища, которыми кишит это море. Во-вторых, если бы не еда, которую ему своевременно доставил блаженный, он непременно умер бы, совершенно обессилев от перенесённого труда и страха.

О случившемся Хайме поставил в известность своего собрата Хуана Роблеса, ректора в валенсийской Энгере, поведав также о помощи, оказанной ему Бертраном, кому, как он считал, был обязан жизнью. Когда же тот ректор попытался отблагодарить блаженного за оказанные собрату милости, тот попросил его молчать о нём, но о самом чуде позволил рассказывать, дабы заступничество Царицы розария не кануло в лету.

Однажды индейцы, случайно зайдя в лачугу, где обитал бл. Бертран, увидели, как он возносится над землёю в экстазе, что повергло их в изумление. Это наряду с другими знаниями, которые они постоянно от него видали, внушило им такое к нему благоговение, что всякий раз, когда ему приходил от начальства приказ отправляться в другое место, всячески старались помешать ему покинуть Тубара. Когда же он всё-таки ушел оттуда, они горько плакали. У них сохранились о нём столь дорогие и благоговейные воспоминания, что они призывали его в молитвах; и наверняка именно по его заступничеству народ этот добросовестно продолжал исполнять заповеди Христовы. К тому же они остались так нежно привязаны к нему, что превратили его убогонькую хижину в часовню, в которой не только индейцы, но и испанцы, священники и монахи просили у него помощи свыше.

* «…и вскоре мальчик умер», пишет Антист (прим. пер.)

** Наподобие меча (прим. пер.)

Перевод: Константин Чарухин.