Из книги о. Варфоломея Авиньоне OP, Житие св. Людовика Бертрана. Книга Первая, глава ХI (77-81).
Когда блаженный был уже при смерти, некий инок, прибывший в Валенсию из Америки, рассказал о нём кое-что, достойное внимания. Во-первых, по сравнению с прочими проповедниками в тех краях, он принес куда более обильный плод, потому что, хотя он и пользовался в своих речах испанским языком, индейцы всё же его понимали, чего не случалось с другими проповедниками, нуждавшимися в переводчиках. Причина же, по которой Бог уделил ему этот дар, как он сам однажды поведал близким друзьям, была та, что однажды он пользовался услугами переводчика, а тот либо по неведению, либо из злого умысла дурно передал его слова; и тогда он помолился Богу, чтобы его понимали на его родном языке, как когда-то сделал св. Викентий Феррер. Бог внял ему и услышал его; и вот именно сия благодать принесла столь обильный плод.
Вышеупомянутый инок также описал тяжкие невзгоды, какие в путешествиях по этим краям добрый отец Бертран претерпел от голода, жажды, жары, холода, нехватки одежды и других подобного рода вещей (ср. 2 Кор. 11:27), о чём также и сам слуга Божий рассказывал некоторым из тех, кто допытывался о его злоключениях в дальних странах, однако [говорил об этом] всегда с удовольствием и радостью.
Куда больше его огорчало то, что, поскольку обителей в столь обширной провинции было немного и они находились далеко друг от друга, приоры ради нужд индейцев обычно распределяли своих иноков по разным местам, так что один из них мог жить в десяти лигах от обители, другой в двадцати, а иной в тридцати, и чтобы принять друг у друга исповедь с соблюдением обряда сего таинства, им приходилось сходиться с обеих сторон на середине пути. Бл. Бертран, который так любил Таинство Покаяния, что прежде постоянно исповедовался по два раза в день, переносил это крайне болезненно, хотя и утешался плодами, которые он в изобилии пожинал у туземцев.
Некий валенсиец Херонимо Кардилья, прибыв в те края, познакомился с бл. Бертраном, который, не найдя нигде иного помощника, решил взять его, как земляка, себе в сопровождение. Когда он направлялся проповедовать в отдалённые земли, всегда ходил босиком, а Херонимо, исполняя обязанности слуги, нёс сумку, в которой не было ничего, кроме Священного Писания и бревиария. Куда бы они ни приходили, их встречали с величайшим радушием и проявлениями любви, а когда уходили, предлагали им еды в дорогу, но отец ничего не хотел брать и не позволял Херонимо, который переносил это болезненно, потому что на длинных переходах по безлюдным местам им часто приходилось терпеть голод и жажду.
Однажды, когда они сбились с пути, Херонимо, у которого желудок сводило, сильно ворчал на блаженного за то, что тот велел ему нести сумку, а еды в неё не положил, но слуга Божий со своей обычной кротостью побуждал его к выдержке, уговаривая немного потерпеть ради любви к Богу и с твердым упованием на Него. Но чем больше блаженный старался внушить ему эту добродетель, тем меньше он хотел учиться ей, и продолжал непрерывно роптать.
Тогда блаженный, видя, что спутник его чрезмерно раздражён, молвил: «Давай ка завернём немножко туда», – и, сделав за метку на дороге, с которой они сошли, спутники вступили в лесную чащу, где, пройдя немного дальше, обнаружили деревце, усыпанное красивыми зрелыми яблоками (и другого такого не видывали во всём лесу), а у корней его бил кристально чистый ручей, словно бы природа создала тут незатейливый фонтанчик, вода из которого оказалась прохладна и приятна на вкус, а на вид он был мил и изящен. Это преисполнило Херонимо радости; вволю поев и попив, он был сыт и доволен, но поскольку яблоки были вкусны, а он, имея опыт нужды, заглядывал в будущее, то, желая обеспечить себя, решил собрать ещё. Блаженный, подбежав, запретил ему, но он всё же тайком собрал несколько и спрятал в сумке, которую блаженный через несколько шагов выхватил у него и, сурово отругав, отбросил. Это так разозлило простого того человека, что, когда они дошли до ближайшей деревни, он позорным образом покинул блаженного одного, который при расставании сказал ему: «Жаль, брат, что у меня ничего нет дать тебе; ступай с Богом! Однако ещё больше мне жаль, что жизнь ты проведёшь всю несчастливо и умрёшь так же». И предсказание это сбылось. Для него блаженный сотворил чудо, исцелив смертельную рану на голове его, о чём будет сказано в главе I книги III.
Он был так верен упомянутому выше обычаю путешествовать пешком, что, когда его позвали из Тубара куда-то совершить таинства, а ввиду его немощи хотели заставить поехать на лошади, никакими доводами убедить не смогли, хотя дорога была каменистая и вся в крутых подъемах. Некий чернорабочий по имени Херонимо Фернандес вместе с тем самым валенсийцем тоже сопровождал блаженного по Америке чуть более семи месяцев. Он рассказал, что, проходя по той стране, бл. Бертран порой уединялся со спутником в лесу (велев Фернандесу тем временем обождать), а так как случалось это чаще по пятницам, чем в другие дни, то возникло у него подозрение, что они бичуют себя, и, подглядев, он убедился, что так оно и есть.
Тот же Фернандес сообщил, что, пробираясь с блаженным по тамошним горам и лесам, он часто встречал ужасных ягуаров и других хищных зверей и в ужасе говорил Людовику: «Куда ты ведешь меня, отче? Хочешь, чтобы эти чудища сожрали меня?» Но тот отвечал: «Не бойся, сын мой, ибо с нами Бог», - и осенял хищников крестным знамением, отчего они, позабыв природную свирепость, позволяли путникам продолжать путь не только невредимо, но и спокойно.
Перевод: Константин Чарухин.
.jpg)
Отправить комментарий