Из книги о. Варфоломея Авиньоне OP, Житие св. Людовика Бертрана. Книга Первая, глава Х (72-76).
Столь твердым было намерение бл. Бертрана проповедовать в Америке Евангелие, что не могли его от этого отвратить ни слёзы братьев его и сестёр, ни [просьбы] прочих родственников. Не больше удалось и инокам его обители, которые, предвидя, как пагубно для них будет отсутствие такого доброго отца, всячески старались отговорить его, ссылаясь на его немощи, слабое телосложение, дальность и небезопасность путешествия. К мольбам сим прибавил свои и приор – бр. Иаков Серрано, который воспитывал его с юности, – а ничего не добившись, отказался дать ему денег на это путешествие. Когда бл. Бертран понял, что не может проделать такое путешествие* пешком в одиночку, он отправил прежде в направлении Севильи своего провожатого, а сам поджидал более благоприятного случая для исполнения намерения.
Но через три дня, в первую пятницу Четыредесятницы 1562 года, после проповеди у инокинь монастыря Непорочного Зачатья, его так замучили угрызения совести, что, расставшись со спутником, он остался там, а потом тем же вечером в воодушевлённой речи призвал братьев-послушников верно блюсти уставы Ордена и, смиренно попросив прощения, если чем-нибудь кого-то из них обидел, простился с ними и уделил своё святое благословение. Словами не описать слёз, пролитых по этому поводу, и глубину скорби, охватившей сердца всех сынов его, по утрате такого святого отца и доброго наставника.
Наутро перед уходом он попросил благословения у приора, который, с большим трудом преодолев естественные человеческие чувства, уделил оное, хотя соразмерно обстоятельствам душа его по-прежнему так мучилась, что он сквозь слёзы слова не мог вымолвить.
Людовик ушёл один с двумя сумками на шее, в которых было несколько книжек и бинты, и отправился служить мессу в обитель св. Марии Иисусовой ордена св. Франциска, расположенную за городскими стенами. Легко вообразить, в каком настроении он свершал литургию, вверяя Богу свой путь и жертвуя Ему свои страдания, неизбежные в таком долгом и трудном путешествии. По окончании мессы он решил, что вещи, взятые им с собою, – это роскошь и баловство, и отослал в обитель то немногое, что принёс.
Затем, шагая по большой дороге, он добрался до Хативского Креста, что в половине лиги от Валенсии, где внезапно догнал своего спутника, которого послал вперёд три дня назад, но который из-за тяжёлой болезни одного из своих родственников только-только вышел из города, что случилось по устроению Божию, дабы не пришлось бл. Бертрану вершить столь долгий путь без напарника.
Услышав, что он ушёл, братия ретиво последовали за ним и, нагнав в Хативе, что в дне ходу от Валенсии, многими доводами пытались убедить его отказаться от начатого путешествия, а когда ничего не получилось, добыли ему осла, потому как видели, что со своим слабым телосложением он пешего пути не одолеет. Наконец попрощались с ним не без пролития слёз, а он прибыл в Севилью, где нашёл место на верхней палубе корабля, отправлявшегося в Новый Свет (versus istas oras).
Скоро поняли капитан и матросы, какое сокровище они везли; ибо тут же бросилось им в глаза его благонравие, строгость жизни, красноречие, скромность и смирение. По этой причине все они относились к Людовику с великим почтением, а когда поднималась буря, прибегали к нему, как к надежному убежищу, чувствуя себя в безопасности лишь с ним рядом.
Случилось так, что некий монах-доминиканец, глубоко задумавшись, задержался в оружейной галеона, где находился бл. Бертран, и с подъёмника ему на голову упал блок, так ранив его, что он лежал как мёртвый.
Тотчас же прибежали лекарь и хирург и стали срезать ему волосы вокруг тонзуры, но бл. Бертран попросил не делать этого, пообещав дать воду, которая по милости Божией исцелит пострадавшего. Доброе мнение, сложившееся у них о Бертране, побудило их омыть поданной водою голову раненому. Затем его, тщательно перевязав, перенесли в постель, в которой он оставался до следующего утра, по-прежнему без чувств. Придя же в себя, он увидел, будто слуга Божий придвинул свою голову к его. Он незамедлительно поднялся на ноги и направился на мостик, где капитан, увидев его, громким голосом приказал ему возвратиться в каюту, так как его жизнь находилась в опасности. Но инок с удивлением ответил, что здоров, а услышав [от других], что ранен в голову, поднёс к ней руки и сорвал повязки; и тут всем предстало великое чудо, ибо там не оказалось ни раны, ни даже малейшего намёка на шрам.
Корабль пристал в порту Картахена Индейская, и бл. Бертран задержался там в обители св. Иосифа, который принадлежит отцам-проповедникам провинции Сан Антонино, хотя находится в Перу, являющемся частью Нового королевства Гранада, и находится под управлением [епископа] Картахены, Санта-Марты и Венесуэлы. В этой святыне он и жил по-монашески, оттуда же его посылали в разные края учить индейцев; ибо достоверно известно, что он побывал в Тубара́, Чипакоа, Палуато, Момпосе, Сьерра-Сан-Марта, Турбако, Тенерифе и в других местах. И хотя Бог по молитве бл. Бертрана свершил в Америке много дивного, сведений о том до нас дошло мало, а из того, что мы собираемся здесь поведать, кое-что он рассказывал сам, а кое-что было записано на основании обрывочных сообщений.
* Из Валенсии до Севильи, служившей главным портом при отправке в Америку. – прим. пер.
Перевод: Константин Чарухин.
.jpg)
Отправить комментарий