Из книги о. Варфоломея Авиньоне OP, Житие св. Людовика Бертрана. Книга Первая, глава IХ (66-71).
Когда же в 1560 г. моровая язва прекратилась, начальство повелело бл. Бертранду вернуться в Валенсию, где он во второй раз принял руководство над послушниками, продолжив прежние свои святые подвиги.
В то время некий послушник, по имени брат Иоанн Лескано, размышлял ночью о том, чтобы попросить назад свою мирскую одежду. Добрый наставник, подойдя к нему перед рассветом, молвил: «Брат, спи! Ого, не хочешь ли ты уйти?» Тот же, скрывая томящее его искушение, ответил: «И куда же мне идти, отче?» (ср. Ин. 6:68) На что блаженный ему: «Куда тебе угодно». И добавил: «Так же поступят и некоторые другие». После чего, дружелюбно призвав его к святой стойкости, ушёл. Таким образом этот послушник полностью освободился от своего искушения и исполнился утешения. А через несколько дней после того, когда двое других оставили иночество, уразумел, что означали слова, сказанные наставником.
Некий инок той же обители валенсийской горевал, что в ней умерло так много отцов. «Утешься, –молвил ему бл. Бертран, – ибо одному брату Бог явил их в полноте великолепия и славы». А по косвенным обстоятельствам установили, что братом, получившим это откровение, был сам бл. Бертран.
Во время тогдашнего пребывания в Валенсии, перед его поездкой в Америку (in Indias) Херонимо Абелья обсуждал с ним помолвку между его племянницей, сеньоритой Анной де Белуис, и неким дворянином. Бл. Людовик возражал: «Этот брак будут обсуждать дважды, но так и не заключат; да и не следует, потому что для твоей племянницы из этого вышли бы одни неприятности». Именно так и случилось; ибо два раза начинали переговоры, но не довели дело до конца, ибо кабальеро постиг тяжёлый недуг, по причине которого он дал обет вступить в иноческий орден, что и сделал. Впоследствии, однако, несчастный сошёл с ума.
С наступлением Четыредесятницы Людовик проповедовал в селении Алькой, где, как обычно подавал всем превосходный пример ради приобретения душ для Бога, ибо, прекрасно понимая, насколько важно учить людей делом, а не словом, он спал одетым на циновке из морского тростника, а питался в течение многих дней одним хлебом и водой.
Не раз захаживал он в деревню Косентайна навестить донью Беатрис де Мендоса, женщину великой добродетели христианской, которая, будучи изрядно наслышана о нём от многих (в частности – от магистра Иордана, святой жизни иерея), прониклась к нему глубочайшим уважением и прибегала к его услугам в качестве духовника. Она велела приготовить удобную комнату, но, по свидетельству отца бр. Петра Микона (тогда ещё мирянина, которому алькальдесса поручила попечение о слуге Божием), он никогда не спал там в постели. И как бы ни старался упомянутый Микон встать пораньше, всегда заставал бл. Людовика на коленях в молитве.
Весной два мавританских галеона высадились в Валенсии, захватив огромную добычу, и многих на берегу забрали в неволю. После этого в один праздничный день через Валенсию проезжал, собирая выкупные деньги, вожак этих мавров в сопровождении нескольких соплеменников, что бл. Бертрана до крайности опечалило. Поэтому вечером, когда послушники в саду обменивались мнениями о состоявшемся в тот день празднике, слуга Божий, воспылав святым гневом, изрёк: «Как можно вынести, сыны мои, что враги Христовы, нанеся такой ущерб, ходили сегодня с такой важностью по городу, да и доселе нахально расхаживают? Это нас, нас, сыночки, касается! Давайте-ка все преклоним на земле колена и лицом к морю благоговейно прочтём один псалом против этих мавров!» Послушники тотчас предались молитве с таким благоговением, каковым Бог напоил их души, а чуть позже стало известно, что, когда мавры подняли паруса и немного отплыли от берега, поднялась сильнейшая буря, которая и потопила их всех.
Из-за чего позднее бл. Бертран в силу свойственного ему простодушия терзался угрызениями совести, не согрешил ли он тем, что по его поручению послушники (чьим заслугам он приписывал этот знаменательный итог) так ревностно призывали кару Божию на этих мавров. Псалом, который они тогда читали, был сто восьмой, начинающийся со слов: «Боже хвалы моей! не премолчи…» и называемый в народе «псалмом проклятия».
Некая женщина, горюя о том, что её муж привержен смертному греху, обратилась к донье Анне Белуис, чтобы она упросила бл. Бертрана молиться за него, дабы избавил Бог его от сего зла. Через несколько дней после этого отец попросил Херонимо Абелью передать своей племяннице, донье Анне, что Бог подвергнет мужа той женщины великому наказанию, которое поможет ему исправиться. И вышло так, что вскоре заболели дети этого порочного человека и скончался тот из них, кого он любил больше всех. После чего он взялся за ум и стал воздерживаться от своего греха.
Перед отправлением в Америку бл. Бертранд сказал Анхеле Вивес, жене Франсиско Хуана Абельи, которая была беременна: «При тебе останутся дети, рождённые тобою прежде, а те, кого далее будешь рожать, принадлежат небесам». Так и случилось; ибо она родила сына, который вскоре скончался.
В это время в валенсийскую обитель св. Доминика прибыл некий индеец, облачённый в хабит брата-проповедника. Хотя [был он самозванцем и] рекомендательные письма его были поддельными, случилось это не без божественного Промысла, ибо от бесед, которые бл. Бертран вёл с ним, сердце слуги Божия возгорелось такой любовью к ближнему, что он решил непременно отправиться в Америку. На это путешествие его ещё более воодушевляло то в рассказах индейца, что людей менее твёрдых могло бы отпугнуть, а именно описания того, сколь великие тяготы приходится претерпевать проповедникам Евангелия в тех краях и с какой варварской жестокостью тамошние дикари нападают на них. Чем больше он слышал о таких зверствах, тем более крепла в сердце его жгучая жажда мученичества, ибо ему было прекрасно известно, что не может быть большей любви, чем та, когда друг за друга отдаёт свою жизнь (ср. Ин. 15:13), как учит Христос, Господь наш.
Этот святой замысел он таил в сердце, пока из Вест-Индии не прибыли двое иноков, уполномоченных приглашать проповедников в Новое королевство Гранады*. Когда они расписывали страшную нехватку служителей Евангельских в тех краях, слуга Божий вновь загорелся намерением потрудиться на ниве спасения душ, которые вне знания истинного Бога погрязли в мириадах грехов.
В то самое время отец бр. де Кастильон из ордена славного отца св. Франциска, тогда ещё будучи человеком мирским и другом бл. Бертрана, часто говорил ему, что подумывает о вступлении в орден св. Доминика, а слуга Божий его одобрял и призывал к мужеству и настойчивости в благом намерении. Проведав позднее, что бл. Бертран хочет отправиться в Америку, сей Кастильон решил, что это как раз подходящая возможность и стал проситься к нему в спутники. Однако блаженный возразил: «Ты, верно, думаешь, что станешь членом ордена св. Доминика, но этому не бывать; и Америки ты не увидишь, ибо останешься в этих краях и примешь хабит в другом весьма святом ордене». Поскольку же Кастильон удивился ответу, столь противному его мысли, бл. Людовик добавил: «Не сомневайся; всё будет, как я сказал тебе». И случилось именно так: он остался в Валенсии, а обеты принёс в ордене св. Франциска.
* Примерно на месте нынешних Колумбии, Венесуэлы, Панамы, Эквадора и Гайаны. – прим. пер.
Перевод: Константин Чарухин.
.jpg)
Отправить комментарий