Из книги «Удивительное житие и драгоценная смерть досточтимой сестры Розы Святой Марии из Лимы», авторства о. Леонхарда Хансена ОР. Глава ХVI, Гонения, болезни и иные невзгоды, которые она терпеливо переносила и предвидела в дивном некоем откровении, 215-217.
Гонения её достигли вершины благодаря то ли невероятному равнодушию, то ли невежеству некоторых из её духовников, когда они пытались внушить деве то, что сначала внушили им, а именно: что путём она движется неверным или, по крайней мере, ступила на небезопасный, что вскружила себе голову и страдает от иных предосудительных сумасбродств, что явления, кои она мнит ниспосланными свыше, суть нелепые заблуждения. Сии и подобные гонения лишили бы сил кого угодно другого, но отнюдь не Розу, имевшую внутри терпение точно булатное, а ещё больше потому, что, натыкаясь на столь твёрдые подводные камни скорбей, она явственнее постигала, что Жених ведёт её по доподлинным путям бл. Екатерины Сиенской к единению с Собой. Посему, когда однажды некая знатная дама спросила Розу, почему она не попросила серафическую свою наставницу избавить её могучим своим заступничеством от сих несчастий, та возвышенно ответствовала: «И что, как ты думаешь, на это мне ответила бы серафическая матерь моя? Уж во всяком случае она спросила бы, не желаю ли я себе иного пути, помимо того, коим она сама славно прошествовала? Да избегу я столь малодушного безделья!» Обе они знали, что любую просьбу Розы бл. Екатерина немедля исполнила бы (что будет показано ниже), но превосходная ученица выше ценила горестные бесчестья, перенесённые наставницей, чем полученные ею изысканные утешения. Ей было стыдно, что невеста Распятого может хоть на миг застать её вне мук и страданий.
И в самом деле редко, почти никогда не случалось недостатка в огромных испытаниях для огромного её терпения, ибо, когда она оказывалась свободна от внешнего мучения, на неё ещё тяжелее наваливалось внутреннее, а когда прекращалось гонение извне, во множестве следовали телесные недуги. В Канте она три года пролежала в постели по причине жутких судорог – в безмерных муках, не издав ни единого стона, разве что суровее мучаясь не собственными страданиями, но состраданием к тем, кто был обременён заботами, без каковых она не имела возможности обойтись. Посему при сем своём недуге и прочих она обычно говаривала: «О сколь спасительна, сколь отрадна и блаженна была бы участь страдать от пречастых болезней, если б только сие не было бременем для ближних!» Часто по причине воспаления низлежащих мышц горло и гортань девы поражала мучительнейшая ангина, кою порой во усугубление беды сопровождала кинанха*; весьма часто её лёгкие и бронхи бывали целиком стеснены астматической отдышкой; ещё чаще оба её бедра тяжело поражал претягостный ишиас, а при всём при том её неустанно терзало колотьё в рёбрах. Беспорядочные, бесчисленные боли в желудке, околосердечной сумке, кишечнике вызывали у неё частые корчи; и сии недуги (каждого из которых было достаточно, чтобы свалить любого здоровяка), вызываемые различными и противоположными причинами, в большинстве случаев наваливались на бедняжку по два, три, четыре одновременно; причём врачи удивлялись, откуда же в худосочном, сухощавом, истощённом тельце берётся жар и горючий материал для столь различных воспалений. Дева же вполне обоснованно полагала, что сии праздничные агоналии** происходят не от расстройства или чрезмерности телесных соков, но устрояются для неё благодетельной дланью Жениха.
Над приступами лихорадки – то ежедневной, то обычной, более упорной – по причине самой их привычности она чуть ли не подшучивала, однако не так обстояло дело с той ломотой в руках и мучительными болями в ногах, что носят всем известные (однако от этого не менее пугающие) названия хирагры***, подагры, артрита. Сей недуг, что, как думают, не особо угрожает жизни, никогда не встречает сострадания, сообразного множеству причиняемого им страдания, и нет лекарств или средств, способных облегчить доставляемую им боль; и болезнь сия не иначе как, скорее всего, либо быстро лишит болящего долготерпения, либо истощит своей прожорливостью. Однако Роза спокойно принимала её с усердным радушием и, вооружившись неодолимой добродетелью выносливости, миролюбиво предлагала ей разделить с нею одно общее ложе. Казалось чудом, что нежнейшая девушка, у которой пылают вспухшие буграми суставы, раздулись сочленения, противоестественно выкрутились мышцы и сухожилия, лежит, терзаемая крайними болями, мирно, безмятежно, кротко, ни стоном, ни лёгким вздохом, не выказывая мучений своих. Если спрашивали, как здоровье, она неизменно отвечала, что хорошо, хотя во искупление злодеяний своих ей приходится малость пострадать. Одним на вопрос о тяжести недуга она молвила, что всё, исходящее из длани столь нежного Жениха, приятно и сладостно; другим – что следует думать о карах преисподней, ибо от одной мысли о них притупляются любые, самые острые боли сего света. Она весьма часто обращалась к Жениху, говоря: «Господи, приумножь, приумножь страдания, коль и любовь Ты готов приумножить».
* Разновидность ангины с сильным удушьем (прим. пер.)
** Древнеримские священные соревнования, проводившиеся четыре раза в году и сопровождавшиеся жертвоприношением барана в присутствии царя (Прим. пер.)
*** Подобие подагры, но в руках (прим. пер.)
Перевод: Константин Чарухин.
.jpg)
Отправить комментарий