Из книги «Удивительное житие и драгоценная смерть досточтимой сестры Розы Святой Марии из Лимы», авторства о. Леонхарда Хансена ОР. Глава ХVI, Гонения, болезни и иные невзгоды, которые она терпеливо переносила и предвидела в дивном некоем откровении, 218-221.
Однажды, с особой доверительностью собеседуя с некоей благочестивой особой о сих болезнях, она сказала, что почитает всю сию вереницу недугов среди драгоценнейших и замечательнейших благодеяний, уделённых ей Богом, и добавила, что если бы сама на себе не испытала их, то никогда не смогла бы поверить, что одно-единственное несчастное тело способно восприять такое множество столь тяжких страданий; и хотя, как ей думается, не осталось ни единой муки в какой-либо части тела или члене, каковых бы она не перечувствовала, всегда с небес к ней приходила защита и укрепление, благодаря коей она всё выносила невозмутимо; никогда не возникало у неё нетерпеливого чувства, из-за коего она хоть на волос отступила бы от покорного сообразования и точнейшего следования воле Божией. Ввиду этого она стыдилась, что доселе не откликнулась на столь великие небесные дары, как подобало, и по сей причине заслуживает считаться неблагодарнейшей из всех тварей, сколько их ни живёт на земле – то есть ей представлялось, что Господь таким образом обращается с нею, как Он разве что с ближайшими Своими друзьями имеет обыкновение обращаться, а она при этом не отвечает на сию честь столь достолюбезному и любящему Богу. Возможно, такова была её мысль, когда она молила вместе со страданиями приумножить любовь.
К сему же, по-видимому, прямо относится знаменитое оное видение, кое весьма именитые профессоры мистической теологии числят среди самых боговдохновенных откровений Розы. Это видение, ровно как сама дева за несколько дней до смерти рассказала его под присягой доктору Кастильо, я приведу здесь в первоначальном и простом виде. «Воспарив, – рекла она, – в единящем и спокойнейшем свете созерцания, я увидела блеск дивного великолепия, красоты и величия, который был безгранично отовсюду наполнен вездесущей и тонкой бесконечностью. В середине сего прекрасного блеска находилась дуга – многоцветная, сиятельная и изящно испещрённая мозаикой многочисленных оттенков, - а поверх оной простиралась другая, равная низлежащей красотою и величием, и в середине свода сей дуги на самом видном месте красовался славный крест нашего Спасителя, ярко окрашенный в пурпур, с отверстиями на месте гвоздей и ознаменованный триумфальным надписанием Распятого. Притом нижнюю дугу наполнял человеческий образ Господа моего Иисуса Христа, лучезарный, ясный, пресветлый, облечённый одеянием таковой красы, в каковом я Его ни разу прежде не наблюдала; и угодно было Его нежной благости уделить мне сил необычайных и на диво неистощимых, благодаря коим я могла, не отводя взгляда, сколь угодно вольно и долго созерцать превозвышенного Царя моего во всей красоте Его (ср. Ис. 33:17), ведь я видела Его не искоса, как в других случаях, и не только лишь от головы и по грудь, но целиком и полностью, с макушки до самых стоп, да напрямую «лицем к лицу» (ср., напр., Быт. 32:30, 1 Кор. 13:12 и т.д.).
Тут доктор прервал деву, спросив: «Какого цвета были оные дуги?» Она ответила: «Разных да диковинных – до того, что ни единому из оных цветов невозможно подобрать даже слабейшего подобия в мире сем видимом, разве что окраска тех дуг, казалось, сочетала в себе разнообразие и лепоту всех возможных цветов, как бы бесконечно превосходя их величием и мощью». Затем Роза продолжила: «Я глубоко почувствовала, что со стороны человеческого образа Христова в глубь души моей дивно нисходят неизъяснимые огни и лучи славы, так что казалось мне, будто я уже совсем разрешена от тленного мира и перенесена к блаженным радостям вечности. После сего Тот, Кто «прекраснее сынов человеческих» (Пс. 44:3), выставил на всеобщее обозрение весы и какие-то грузила, и тут же подступили многочисленные воинства ангелов, празднично наряженные и ярко сияющие, и с подобающим благоговением склонились пред Господом славы; подступили также обильные числом блаженные души и, почтив Спасителя подобным же благоговейным поклонением, стали отдельно».
Ангелы, взяв весы и грузила, начали нагружать чаши, насыпая скорби к скорбям в кучу, словно намереваясь точно взвесить их тяжесть. Но Христос вмешался в их работу и, взяв на себя это дело (так как Его суд выше ангельского), собственными руками привёл чаши весов в равновесие и из возложенных на них куч раздал скорби присутствовавшим душам, среди коих и мне была назначена доля тягчайших невзгод. Затем, вновь возложив грузила, стали, наоборот, нагромождать благодати на благодати (ср. Сир. 26:18, Ин. 1:16), но, когда ангелы, подступив, подготовили весы к поднятию, опять вмешался Христос (так как Он всемогущей Своей рукою мог точнее исполнить сию почётную обязанность) и точнейшим образом соразмерно розданным скорбям распределил драгоценные оные кучи даров благодати среди присутствовавших душ, не обделив и меня, отмерив и мне по весу уделённых невзгод бесценного сокровища преизобилующей благодати. Я заметила, что стоявшие вокруг души так насытились той драгоценной благодатью и переполнились аж доверху, что неудержимая полнота её била ключом из уст и очей.
Перевод: Константин Чарухин.
.jpg)
Отправить комментарий