Из книги о. Варфоломея Авиньоне OP, Житие св. Людовика Бертрана. Книга Первая, глава VIb (45-50).
Однако, подобно тому, как он охотно бичевал себя, так и своих подначальных запросто мог высечь по ничтожной причине, наказывая их даже за малые упущения. В полночь по пятницам, когда у послушников проходило заседание капитула, он устраивал что-то вроде Страшного Суда: назначались наказания и строгие порицания тем, кто хоть как-то нарушил тишину, немножко проспал, совершил ошибку при пении в хоре или допустил какое-либо упущение в своих обязанностях.
Когда два послушника поспорили относительно одного совета, который даёт св. Викентий Феррер в своем «Трактате о духовной жизни», и один из них толковал его так, а другой иначе, бл. Людовик так принял к сердцу возникшее между послушниками препирательство, пускай сколь угодно пустячное, что сурово выбранил их на капитуле и велел целовать ноги другим послушникам, пригрозив к тому же лишить их хабита, если они ещё когда-нибудь допустят подобное.
Он прилежно следил за тем, чтобы послушники шествовали чинно и никогда не поднимали глаз, а чтобы проверить, как они соблюдают эти предписания, он имел обычай наблюдать за ними из капеллы св. Викентия всякий раз, когда они шли на хор или возвращались оттуда.
С другой стороны, он также весьма заботился о том, чтобы полностью обеспечить послушников, в чём бы они ни нуждались; и пока был жив, всегда проявлял великодушие и щедрость. А поскольку неправильно держать лук всегда натянутым, но надлежит порой отпускать, чтобы тетива не порвалась, то в благоупорядоченных монашеских орденах обычно разрешается в определенное время наслаждаться своего рода пристойным отдыхом*. По этому поводу бл. Людовик потчевал своих послушников разными лакомствами; причём для таких случаев не только принимал подарки, присылаемые родителями иноков, которые складывал на общее угощение, но также и мать свою просил присылать, а она щедро обеспечивала его гостинцами.
Однако, как правило, и посреди рекреаций бл. Людовик был сосредоточен помыслами на Боге, так что однажды, разделяя с послушниками лёгкую трапезу [на открытом воздухе], он внезапно расплакался и после неудачной попытки это скрыть, всё же вынужден был удалиться в свою келлию. За ним последовал отец бр. Фома Аренас, связанный с ним близкой дружбой, и долго расспрашивал о причине плача, на что слуга Божий после некоторого молчания наконец молвил следующее: «Едим, болтаем… А я не знаю, каков мой будущий удел; не знаю, не окажусь ли осуждён навеки!» Сказав это, он опять стал плакать и ужасаться.
Тех, кто истинно любит Бога, нередко беспокоят такого рода помыслы; вот и он часто страдал от подобных печалей. Одному близкому другу он как-то втайне признался, что по ночам его иногда будит живое воспоминание о присутствии Господа Бога, отчего дрожь пронимает аж до костей, и он повторяет известный отрывок из четвертой главы книги Иова: «Когда сон находит на людей, объял меня ужас и трепет и потряс все кости мои» (Иов 4:13-14). Часто также твердил он слова из 28-й главы Притчей Соломона: «Блажен человек, который всегда боится» (Вульг. Прит. 28:14).
Он с лёгкостью возвращал мирские одежды послушникам, просившимся обратно в мир; а остальным говорил, как некогда молвил Христос своим ученикам: «Не хотите ли и вы отойти?» (Ин. 6:67) Ведь хотя добровольно вести жизнь иноческую – дело святое, однако очень опасно держаться за монашеский путь из страха или стыда. Так же легко он лишал хабита тех, кто вёл себя неподобающе и подавал слабые надежды на исправление. Когда некий послушник сказал доброму наставнику, что получил замечательное откровение, которым хотел бы с ним поделиться, тот ответил: «Вот как, тебе уже сейчас бывают откровения?! Ты оставишь монашество». И через несколько дней он вернулся в мир, вести отшельническую жизнь, с чем, впрочем, не справился. Не нравилось брату Людовику, когда новобранцы на службе Божией получают откровения, и молвил он, что поначалу следует много времени посвятить деятельной жизни и укрощению плоти, а не парить в созерцаниях, ибо таков обычный путь святых, сообразный заповедям святых учителей.
Однажды он отозвал четырёх послушников и сказал им: «Чада мои, приготовьтесь, ибо один из вас в этом году умрёт», – и действительно случилось так, что через три месяца один из них умер, а остальные трое остались жить.
Среди иных у него было два послушника, которые при чтении церковном были куда внимательнее своих ровесников; и вот слуга Божий молвил другому послушнику, брату Христофору Эскриве: «Видишь, как прилежны сии двое сынов? Знай же, что и тот, и другой покинут Орден». Так и случилось.
Поскольку бл. Людовик весьма высоко ставил занятия науками, то, будучи уже во второй раз воспитателем послушников, он просил отца-генерала дать ему возможность подучиться в знаменитой Саламанкской обители. Но отец Микон старался отговорить его от этого замысла, заявив, что он призван Богом в Орден не для того, чтобы преподавать науки, а чтобы своим примером и благими советами прививать другим христианские нравы.
Тем не менее он попытался добиться своего и отправился в Кастилию, где при подъезде к деревне Вильяэскуса-де-Аро**, встретил некоего отца, весьма высокого духом, который молвил ему что это не тот путь, для которого Бог избрал его, и поэтому ему подобает вернуться в свою обитель и там исполнять то, что приказывает начальство. Поразмыслив над сим наставлением, бл. Людовик решил, что Бог изволил возвестить Свою святую волю через этих двух слуг Своих, и вернулся в Валенсию, где был с ликованием встречен теми добрыми иноками, которые чрезвычайно болезненно восприняли отъезд столь милого их сердцу брата, которого всей душой любили за его замечательную добродетель. Едва он приехал, как начальство возложило на него всё ту же обязанность руководства послушниками в надежде на огромную пользу для Ордена. В этой должности он прослужил много лет, хотя из желания большего уединения и тишины просил начальство избавить его от столь тяжкого бремени.
* Т. наз. «рекреации», когда монахи в свободной манере прогуливаются на природе, а в нынешние времена даже играют в подвижные игры. – прим. пер.
** Примерно на полпути в Саламанку. – прим. пер.
Перевод: Константин Чарухин.
Отправить комментарий