Письмо XVI, св. Екатерины Сиенской некоему важному прелату
Во имя Иисуса Христа Распятого и сладостной Марии.
Достопочтенный и дорогой отче в Иисусе Христе. Я, Екатерина, слуга и невольница слуг Иисуса Христа, пишу тебе в драгоценной Крови Его, жаждая тебя узреть алчущим пищи творений ради славы Божьей. Учись у первой милой Истины, которая умирает от голода и жажды чтобы нас спасти. Мне кажется, что Непорочный Агнец даже на кресте чувствует жажду и измученный взывает: пить! Мы предполагаем, что Он ощущал физическую жажду, но большей была Его святая жажда спасения душ.
О, непостижимая, сладчайшая Любовь, Ты обрекла себя на такую горесть и страдание! О, Христе, Твоя жажда спасения была столь огромна, что недостаточной для Тебя оказалась крестная мука, но Ты захотел отдать все. Я совсем не удивляюсь этому, ведь любовь Твоя была бесконечной, а страдания – ограниченными, посему крест жажды быль большим, чем крест телесный.
Я припоминаю, что Христос явил это своей слуге*. Видя Его крест жажды и крест телесный, она спросила: «Господи мой милый, что является для тебя большим страданием, физические муки или муки жажды?» Он же, отвечая, сказал нежно и доброжелательно: «Не сомневайся, дочерь моя, ибо уверяю тебя, что нельзя сравнивать то, что ограничено с тем, что бесконечно. Подумай только, телесные страдания заканчиваются, а святая жажда постоянно пребывает. А ведь Я нес крест святой жажды. Помнишь ли ты, дочь моя, как некогда Я явил тебе мое рождение, и Ты увидела Меня как малое дитя с крестом не шее? Я дал тебе этим понять, что в моменте, когда Я зачался в лоне Марии, родилась во Мне крестная жажда послушания Отцу и исполнения Его воли в каждом человеке. Я жаждал, чтобы человек вернулся к благодати и достиг цели, ради которой был сотворен. Именно этот крест был для Меня большим страданием, чем какая бы то ни было физическая боль. Посему, когда Я увидел, что приближаюсь к концу пути, дух мой наполнился огромной радостью. Особенную радость Я ощущал во время Последней Вечери. Тогда Я сказал, что горячо жаждал вкусить эту пасху, то есть принести Отцу в жертве мое тело. Я чувствовал огромную радость и испытал огромное облегчение, ибо знал, что настало время, когда с моих плеч будет снят тяжкий крест жажды. Чем больше бичевали и подвергали пыткам мое тело, тем легче становилось мое страдание. Телесные муки успокаивали боль жажды, ибо исполнилось то, чего Я жаждал».
Выслушав все это, слуга сказала: «Господи мой милый, Ты говоришь, что на кресте Ты освободился от муки крестной жажды. Как же это случилось? Разве Ты перестал жаждать меня?»** А Господь ответил так: «Нет, дочерь моя. Когда Я умер на Кресте, вместе с временной жизнью закончилось мое страдание, но не закончилась жажда и голод вашего спасения. Вы бы сейчас не существовали, если бы тогда закончилась и умерла моя непостижимая любовь к человеческому роду. Ибо так как в начале любовь извлекла вас из недра моего Отца и сотворил Он вас при помощи своей премудрости, так теперь любовь сохраняет вас живыми. Жизнь благодаря любви. Если бы Бог с той самой силой и премудростью, с которой вас сотворил, обратно спрятал свою любовь в своих недрах, вы бы не могли существовать. Я, Сын Божий, стал акведуком, подводящим к вам воду благодати. Я открываю вам чувства моего Отца, ибо чувствую то же самое, что Он и имею то же самое, что имеет мой Отец. Я и Отец – одно. Во Мне Бог явил самого себя, и Я сказал все, что услышал от Отца моего (ср. Ин 15,5). А причиной всего является любовь.
Достопочтенный отче, видишь, что кроткий и благой Иисус, который является Любовью, умирает, поскольку жаждет и алчет нашего спасения. Посему молю тебя, ради любви Христа Распятого, чтобы ты всегда имел пред очами этот голод и жажду Агнца. Душа моя жаждет узреть, как ты умираешь от истинной и святой жажды, то есть от любви к славе Божьей, спасению душ и возвышения святой Церкви. Хочу узреть, что наконец ты умираешь от голодной смерти, так как Сын Божий. Умирай, отче, умирай для всяческого себялюбия, а воля твоя и вожделение пусть будут мертвы для каждой чувственной страстью, должностей и роскоши мира сего, а также всяческих забав и мирских празднеств. Не сомневаюсь, что если ты направишь око своего познания на себя, то увидишь, что ты – ничто, и поймешь, что ты получил существование с великим огнем любви. Говорю тебе, отче, что сердце твое тогда не удержится от любви к Богу, и не будет уже иметь в себе себялюбия. И ты не будешь искать себя ради себя, или ради собственной корысти, но будешь искать и любить себя самого ради славы Божьей. Не будешь также любить своего ближнего ради себя или ради собственной выгоды, но будешь любить его и жаждать его спасения ради славы и прославления Имени Божьего. Человек, видя, что Бог любит свое творение огромной любовью, старается любить точно также, хотя любовь Творца всегда больше. Признак любви – любить тоже самое, что любит наш возлюбленный. Повторяю, что каждый истинный Божий слуга не любит Бога ради самого себя, но потому, что Он – Всевышнее и Вечное Благо, заслуживает любви. Воистину говорю тебе, отче, что такие люди не заботятся о своей жизни и не думают уже о себе. Не жаждут уже ничего, только страдания, горести, оскорблений и обвинений. Не обращают внимание на какие бы то ни было гонения этого мира, ибо столь велик крест, который они несут по причине оскорблений Бога и осуждения творений. Боль их столь велика, что они забывают о собственной жизни. Не избегают никаких страданий, но наслаждаются ними и даже их ищут. Поступают так, как благой и любящий Павел, который гордился невзгодами, переносимыми из любви ко Христу Распятому. Достопочтенный отче, я хочу и прошу тебя, чтобы ты подражал этому милому герольду нашей веры.
Ой, Боже мой, Боже, несчастная моя душа! Отче дорогой, открой око разума и узришь жестокую смерть, которая гнетет мир, а особенно – тело святой Церкви. О, горе, горе, твое сердце разорвется при виде такого оскорбления Бога. Видишь отче, что адский волк пожирает овец, пасущихся в саду святой Церкви, и нет никого, кто бы исторг их из его пасти. Пастыри, одурманенные себялюбием, спят глубоким сном алчности и вожделения. Они так опьянены гордыней, что не обоняют и не видят, что сатана, адский волк, убивает жизнь благодати в них и в ихних подданных. А они вовсе о том не беспокоятся, ибо покорены себялюбием. Ох, как же опасна эта любовь у прелатов и их подданных! Если себялюбие покорит сердце прелата, он не исправляет пороки своих подчиненных, поскольку тот, кто любит только себя, не может освободится от рабского страха. Если бы он любил себя ради Бога, не ощущал бы рабского страха, но отважно, с мужественным сердцем начал бы борьбу с пороками, а не делал бы вид, что их не видит.
Дражайший отче, я хочу, чтобы не было в тебе этой опасной любви. Прошу тебя, сделай все, чтобы ты не услышал сурового порицания первой Истины, взывающей к тебе: «Горе тебе! Ты погиб! Хотя ты и муж, но молчал!»*** Ой, Боже, Боже, нельзя дольше молчать! Будем же кричать сотнями тысяч языков. Я вижу, что из-за молчания мир испортился, а Невеста Христова побледнела, ибо высосали из нее кровь, то есть Кровь Христову, пожертвованную Ей из любви, а не по принуждению. В то же время гордецы крадут Кровь, присваивая себе славу, принадлежащую Богу. Крадут Кровь и занимаются симонией, продавая дары и благодати, пожертвованные нам ценой Крови Сына Божьего. Ой, бедная я и несчастная! Умираю, но умереть не могу.
Отче, не спи уже дольше сном небрежения. Сделай все, что можно сделать в нынешний момент. Я думаю, что прилет время, когда ты сможешь сделать намного больше, чем сейчас. Призываю тебя, отче, чтобы ты сорвал со своей души себялюбие, и облачился ее в жажду и истинные добродетели, во славу Божью и ради спасения душ. Укрепись во Христе Иисусе, в Его любви, ибо вскоре мы узрим расцветающие цветы. Вскоре также вознесется высоко вверх штандарт Креста. Чтобы только тогда твое сердце не испугалось никакого препятствия. Укрепляйся все сильнее, помни о том, что Христос Распятый исполнит и утолит все горячие желания Божьих слуг.
Ничего уже больше не скажу. Выстой, отче, в святой и благой любви Божьей. Погрузись в Кровь Христа Распятого, вместе с Ним вознесись на Крест и спрячься в Его ранах. Омойся в Крови Христа Распятого. Прости мне, отче, мою дерзость. Иисусе сладостный, Иисусе любви.
Первая половина 1378 года
* Начинается описание мистического разговора Екатерины со Христом.
** То есть: перестал жаждать моего спасения?
*** Перефразировка текста из Книги пророка Исаии: «Горе мне! Погиб я! Ибо я человек с нечистыми устами» (Ис 6,5).
Перевод: о. Ириней Погорельцев ОР
Отправить комментарий