Печь Божьей любви

Письмо CCCXXII, св. Екатерины Сиенской Джованни делле Челле из Валломброзы*

Во имя Иисуса Христа Распятого и сладостной Марии.

Дражайший сын и отец во Христе, сладостном Иисусе. Я, Екатерина, слуга и невольница слуг Иисуса Христа, пишу тебе в драгоценной Крови Его, жаждая узреть тебя разожженным в печи Божьей любви. В этой печи испаряется вода себялюбия, благодаря чему человек теряет себя, то есть – не ищет себя ради себя, но – ради Бога и не заботится о собственных удовольствиях. Любит ближнего на ради себя, но ради Бога, заботясь, как может, о его спасении. Любит Бога ради самого Бога, поскольку знает, что Он достоин любви, являясь Наивысшим в Вечным Благом.

Ох, сколь же добра матерь-любовь! Своей грудью она кормит детей, то есть – добродетели, посему никакая добродетель не может дать благодатной жизни, если она не рождена и не выкормлена любовью. Любовь – это также свет, рассеивающий тьму невежества, и позволяющий нам познать совершенную истину. Благодаря познанию – мы больше любим. Любовь – это риза, покрывающая нашу наготу, то есть ризой истинных и настоящих добродетелей, покрывающих нашу душу, лишенную добродетелей (а посему стыдящуюся своей наготы). Любовь – это пища, которая насыщает душу, и одновременно возбуждает в ней голод, ибо если бы голод не предварял трапезу, нельзя было бы ею наслаждаться. Так мы видим, что душа, питающаяся в печи этой любви, всегда алчет своей пищи, и чем больше есть, тем больший голод ощущает.

Что является пищей души? Слава Бога и спасение душ. Душа оставляет заботу о собственной славе и бежит, как влюбленная, к столу креста, чтобы искать славу Божью. Она насыщается поношением (ср. Плач 3,30), принимая насмешки и оскорбления. Подкрепленная учением Слова, идет Его следами в истине. Страдания и труды не являются для нее тяжестью, но милы ей, поскольку с ненавистью она отвергла саму себя. В ней сверкает добродетель терпения со своими сестрами: силой и стойкостью. Такая душа чувствует предвкушение вечной жизни, те же, кем овладело себялюбие, имеют залог ада, поскольку становятся невыносимыми для самих себя, любя неупорядоченным образом себя, ближнего и все сотворенное.

Очень мила и нежна эта матерь. Если же кто-либо потерял ее по своей вине, не должен спать, а искать ее с огромным рвением. Ибо можно ее отыскать, если не начать искать слишком поздно. Кто же имеет ее несовершенно, пусть старается иметь ее совершенным образом. Нельзя дольше спать, ибо мы призваны и приглашены к тому, чтобы воспрянуть ото сна. Разве можно спать тогда, когда наши неприятели бодрствуют? Нет. Зовет нас нужда, а обязанность нас подгоняет, посему мы должны вскочить на прямые ноги, пробужденные любовью.

Видел ли ты, отче, чтобы Церковь была когда-либо в такой нужде как сейчас, когда сыновья, выкормленные грудью Невесты Христовой взбунтовались против Нее и против отца, то есть – Христа на земле, папы Урбана VI, верховного священника. Эти отверженные выбрали антипапу, и как он сам, так и его приспешники – воплощенные бесы. Долг велит нам поддержать в нужде нашего отца, который благожелательно и смиренно просит помощи и призывает к себе слуг Божьих. Разожженные в печи любви, мы должны ответить на его призыв, не отступать, но идти вперед с чистой истиной, незапятнанной никаким людским удовольствием. Мы должны выйти на поле битвы с мужественным сердцем и истинным и искренним смирением.

Дорогой отче, ответь верховному священнику, папе Урбану, который с огромным смирением тебя призывает, тронутый не столько твоей праведностью или другими добродетелями, сколько – благостью Бога и своим смирением. Более того, прошу тебя, отче, из любви ко Христу Распятому, охотно исполняй волю Бога и папы**. Тогда я увижу, что ты воистину любишь Бога и радеешь о реформе Церкви, а не о собственном довольстве. Я уверена, что если в этой печи ты выжжешь себялюбие, не будешь заботиться о своей келье и спокойствии, но оставишь все и поселишься в келье познания себя, с которой отправишься отдать жизнь за истину, если будет такая необходимость. Если бы ты поступил иначе, это бы означало, что еще осталось в тебе себялюбие. Именно поэтому я сказала тебе, отче, что жажду узреть, как ты сожжешь себялюбие в разожженной печи Божьей любви. Пусть из этой печи выйдут слуги Божьи, проповедующие истину и страдающие за нее, ибо настало время. Прибывай, отче, прибывай и не медли. Заботься только о славе Бога и благе Церкви, и, если возникнет необходимость – отдай жизнь.

Больше ничего уже не скажу. Выстой в святой и благой любви Божьей. Иисусе сладостный, Иисусе любви.

декабрь 1378 г.

* Джованни делле Челли (1310-1396), происходил из дворянского рода, был аббатом монастыря Св. Троицы во Флоренции. Отказался от этого поста и стал отшельником в Валломброзе. Имел огромный моральный авторитет. У него было множество учеников, которых называли Спиритуалами. Среди них был Бардуччо Канигиани. Это письмо (одно из двух писем Екатерины этой особе) было написано вскоре после 13 декабря, когда папа огласил буллу, призывая на помощь верных для борьбы со схизмой.

** Правдоподобно Джованни был в Риме очень недолго, поскольку на момент смерти Екатерины он уже снова был в своем ските.

Перевод: о. Ириней Погорельцев ОР

следующее письмо