Из книги о. Варфоломея Авиньоне OP, Житие св. Людовика Бертрана. Книга Первая, глава ХVI (106-110).
Бл. Бертран также служил викарием и приходским священником в округе Тенерифе*, где со своим обычным усердием подвижнически пытался обратить туземцев ко Христу и, когда представлялась возможность проповедвать, добивался у них необычайного успеха в изъяснении веры в Распятого.
В ту пору жила там Исабель Мехиа, жена Хуана Берналя, местного префекта. Она имела обыкновение омывать душевные раны у блаженного и прибегать к его помощи в затруднениях, и когда желала ему исповедаться, являлась заблаговременно, чтобы сначала поучаствовать в мессе, которую он служил. Всегда же, когда она приходила с таким намерением, блаженный после мессы сам, незвано, спрашивал, чего она хочет. Благодаря этому она заметила, что он обладает пророческим духом; и поэтому, желая узнать, каков будет конец её мужа, отчаянного пристрастившегося к игре, она пожаловалась слуге Божию, что из-за этого она чувствует себя самой обездоленной и несчастной женщиной в целом мире. Людовик мягко ответствовал, что не стоит это считать настоящей бедой, но случится с нею нечто иное, куда страшнее. И она действительно чрезвычайно тяжко страдала, а среди прочего её отравили, но, прияв в связи с эти таинство намащения святым елеем, она не умерла.
Та же дама, проживая много месяцев в Картахене, во время беременности попросила блаженного сказать ей, благополучно ли родит она, и если да, то мужеского или женского пола будет дитя. Улыбнувшись, он ответил, что первым родившимся на земле был мужчина, намекая, что будет мальчик. И он же этого мальчика крестил.
Спустя несколько месяцев у той дамы возник новый вопрос: что с этим мальчиком будет. На что она получила ответ, что проживёт он недолго, что и случилось, ибо в короткий срок Бог призвал его к Себе.
У той же дамы была в Тенерифе служанка по имени Херонима, которая сопровождала свою госпожу в церковь. Блаженный всякий раз осенял ей лоб крестным знамением, что дама внимательно примечала. Случилось так, что блаженный уехал исповедовать кого-то и отсутствовал два дня, а служанка тем временем заболела и умерла. Через несколько дней, когда Людовик вернулся, дама рассказала ему о смерти своей служанки. На что он молвил: «А для чего, как тебе кажется, я крестил ей лоб, как не потому, что видел приближение и смерти её, и спасения вечного?»
В то время, как бл. Бертран [духовно] возделывал эту землю, жил он в хижине возле церкви и имел обыкновение обедать в доме одного знатного человека, своего близкого друга. А когда блаженный проезжал в тех краях перед возвращением в Испанию, друг этот принимал его у себя дома, пока шли приготовления провизии и всего необходимого для морского путешествия. Когда на второй день после его прибытия из Картахены пришли известия, что отплытие корабля назначено через восемь дней, три из которых уже истекли, этот благородный человек сказал своему гостю: «Отец брат Людовик, всё готово, отправляйтесь в Картахену, пока корабль не пустился в море!» На что тот ответил: «Господь Бог, даровавший мне возможность вернуться в Испанию, не позволит кораблю уйти без меня. Я сообщу тебе день моего отъезда» – и сказав это, он остался там.
Через пятнадцать дней родила жена того кабальеро, который приютил блаженного, и он крестил новорождённого, а покидая дом, приказал не оставлять роженицу одну. Однако беззаботные бабки, заметив, что она спит, отошли, пренебрегши увещанием не бросать её. Женщина же проснулась в испуге от сильного шума, поднятого в её комнате змеёй толщиною с человеческое бедро – одной из крупнейших, каких только можно встретить в этих краях. Потрясённая столь ужасающим зрелищем, она нагишом вскочила с постели и, выбежав с громким воплем, забегала взад и вперед по всему дому, пока не оказалась в патио. Как раз в то время с моря дул холодный ветер, и она до смерти промёрзла. Тогда-то наконец вспомнили бабки, как блаженный увещевал их не оставлять её одну. Женщину же, больше похожую на мёртвую, чем на живую, уложили в другую постель, а через четыре часа она испустила дух.
На следующий день её труп предали земле, а блаженный отслужил мессу за упокой её души и проповедовал народу, а по окончании всех похоронных обрядов возвратился вместе с овдовевшим гостеприимцем своим к нему домой, где за трапезой молвил ему: «Господь Бог задержал меня здесь, чтобы я расплатился с Вашей милостью за провизию, приготовленную для меня, что я и сделал. Ибо я принял исповедь у сеньоры, присутствовал при её смерти, я бодрствовал над её телом в ту ночь, отслужил для нее мессу, сказал о ней в проповеди доброе слово и крестил ребенка: иной монеты, чтобы расплатиться за оказанные услуги, у меня нет. Что ещё мне пришло на ум, так это то, что должен я посоветовать Вашей милости ни в коем случае не пускать в свой дом некую женщину, которая придёт к вам через несколько дней, а то вы с нею оскорбите Бога, за что она вскоре заплатит своей смертью».
Все именно так и случилось. Ибо явилась та женщина, и он принял её, и согрешил с нею (ещё хуже было то, она приходилась ему кумою), и просил церковного разрешения жениться на ней, но, прежде чем разрешение было предоставлено, Бог за оскорбление покарал ту женщину смертью – ещё до конца того года, когда блаженный высказал своё предупреждение.
* Здесь – городок на территории совр. Колумбии (прим. пер.)
Перевод: Константин Чарухин.
.jpg)
Отправить комментарий