Власть над городом духовным и земным

Письмо CХХIII, св. Екатерины Сиенской правителям Сиены

Во имя Иисуса Христа Распятого и сладостной Марии.

Дражайшие братья и временные правители* во Христе, сладостном Иисусе. Я, Екатерина, слуга и невольница слуг Иисуса Христа, пишу вам в драгоценной Крови Его, жаждая, чтобы вы были отважными мужами, а не робкими управителями собственного города, и города, взятого в удел**. Ибо я считаю, что рабский страх отравляет и огорчает сердце, делает так, что человек не может ни жить, ни действовать как существо разумное, но ведет себя как неразумное животное. Рабский страх происходит и рождается каждый раз на ново из любви к самому себе. Присматриваясь к властителям и подданым, духовным и светским, то есть к людям всех сословий, мы видим, как опасна эта любовь, ибо люди, которыми она овладела, беспокоятся только о себе. Если человек, любящий такой любовью светский или подданный, то никогда не слушается и не исполняет распоряжений своего господина. Если же этот человек – властитель, то никогда не выносит справедливые приговоры разумным образом, но с чувственным вожделением; совершает множественные преступления, в своих суждениях руководствуется собственной волей или мнением других, а не истиной. Конечно, такой человек очень боится, что перестанет нравится, ибо означало бы это утрату власти. Впадает он в столь огромный страх, что боится всего, недоверчивый ко всем и боится того, чего не должен, вместо того чтобы бояться того, что должно наполнять его страхом.

О, себялюбие и рабский страх! Ты ослепляешь око разума и не позволяешь ему познавать истину. Ты отнимаешь жизнь благодати и власть над собственным городом и городом, взятым в удел. Ты делаешь человека несносным для самого себя, ибо делаешь так, что он жаждет то, чего не может иметь, а то, что имеет, судорожно сжимает и боится потерять. Посему, имеет ли он что-либо или ничего не имеет, живет в постоянном мучении, ибо его жажда всегда не утолена. Так человек уже на этом свете предвкушает ад. Ох, слепота себялюбия! Ох, неупорядоченный страх! Вы доводите человека до такого огромного ослепления, что он не осуждает неправых и притворных людей, хотя следует их осуждать и следует бояться их лжи. И не только оставляет в покое неправых, но в дополнение осуждает праведников. Кроме того, такой человек не терпит бедных слуг Божьих, которые заботятся о славе Божьей и спасении душ, а также о мире и согласии в городах, неустанно вознося пред обличье Божьей благости горячую жажду и безустанную молитву вместе со слезами и потом. Я не понимаю, как вы можете далее переносить себялюбие и рабский страх. Как же вы можете бояться осуждать тех, кто готов умереть за ваше спасение, готовы отдать жизнь ради сохранения мира и согласия в вашем городе и для его расцвета. Милейшие братья, вами завладел тот самый коварный страх и любовь, которая убила Христа. Ибо Пилат был так ослеплен страхом потерять власть, что не познал истину и потому убил Христа. Хотя он так сильно боялся утратить власть, однако все равно в тот момент, когда Богу это было угодно (а Богу не угодны были пороки Пилата), он потерял власть, душу и тело. Мне кажется, что на свете полно таких Пилатов, ослепленных страхом, которые не колеблясь преследуют слуг Божьих, побивая их камнями слов, осыпая оскорблениями и мучая разнообразными неприятностями. Их слепота столь велика, что они не видят кого и как они преследуют. Они руководствуются чувствами, как животные, навязывая праведникам такие законы и обходясь с ними таким образом, как бы это были люди, беспокоящиеся только о мире и его признании. Ой, горе нем, горе, говорю вам, что, если придется нам очернять или осуждать действия, поступки, обычаи и речи слуг Божьих, мы должны страшиться суда и кары Божьей. То, что мы делаем слугам Божьим, делаем самому Богу. Посему, если поступаем так, как я это только что описала, навлекаем на себя Божий гнев.

Милейшие братья и господа, мы должны приближаться к Богу и к Его слугам со святым страхом. Мы не должны восставать против слуг Божьих и не притеснять их нареканиями и несправедливыми подозрениями. Мы должны дать им покой и позволить им идти как паломникам, ведомым Духом Святым, которые ищут только славу Божью, трудятся ради спасения душ (вырывая их из когтей сатаны), а также ради нашего блага, спокойствия и радости. Пусть никто не будет столь великим глупцом, чтобы пытаться руководить Духом Святым или Его слугами. Мне кажется, что Христос с большим терпением переносил оскорбления, наносимые Ему, чем апостолам. Не питал жажды мести по отношению к человеку, который нанес Ему пощечину, сказав с великодушной добротой: «Если я сказал худо, доведи, что худо; а если хорошо, что ты бьешь Меня?» (Ин 18,23). В то же время полностью иначе Он вел себя, когда пощечину нанесли Фоме; прежде чем встал от стола, отомстил оскорбителю, приказав зверю удушить его, а его оторванную руку положил на столе перед святым Фомой***. Отсюда вывод, что Христос перенесет все, только не оскорбление Его слуг. А нам постоянно кажется, что среди наших множественных грехов клевета – последнее, что могло бы привести нас к погибели. Это ослепление рождается из себялюбия и из рабского страха. Именно поэтому я сказала, что жажду, чтобы вы были людьми отважными, а не пугливыми.

Душа моя также горячо жаждет, чтобы вы опёрлись на святом и истинном страхе Божьем, который в сердце человека пробуждает любовь к Богу. Этот святой страх ставит человека пред очами самого Бога. Посему человек выберет скорее смерть, чем оскорбление Бога или ближнего, а прежде, чем совершит неправедный поступок, присмотрится к нему получше со всех сторон. Дорогие братья, вам нужен святой страх Божий, так как он гарантирует вам уверенное и спокойное владение собственным городом и городом, взятым в удел, которые не отнимет у вас ни сатана, ни творение. Собственный город – это город нашей души, которым мы владеем со святым страхом, опирающимся на истинных добродетелях, на братской любви, на согласии и единстве с Богом и с ближним. Однако, полностью не владеет этим городом человек, который держит в сердце ненависть или негодование, который живет в ссоре с другими, полон себялюбия и ведет столь блудную, непристойную жизнь, что становится подобным свинье. Такой человек не владеет своим городом, поскольку передал власть грехам и порокам. Пал столь низко, что позволяет руководить собой греху, который – ничто, а посему утратил огромное достоинство, которое дает жизнь в благодати. Он расточает Кровь Христову, которая была пролита за нас, являя нам Боже Милосердие и Наивысшую Вечную Истину. Невыразимая Любовь Божья сотворила нас, а потом искупила Кровью, а не серебром или золотом, указывая нам наше величие и достоинство, а также благость и великодушие Бога. Посему полностью слеп человек, который не видит великого огня любви и огромной нищеты, в которую впадает тогда, когда погружается во тьму смертного греха и не владеет собой, как я это уже сказала. Если же человек не правит собой, не может овладеть собой, то не сможет также соответствующим образом владеть и управлять имуществом, взятым в аренду. Править городом, а также иные виды временного правления – всегда одолжены людям на некоторое время; на столько, как это понравится благости Божьей. Временное господство, в зависимости от законов и обычаев данной страны, заканчивается при жизни или продолжается до смерти. Как бы там ни было, оно всегда только одолжено. Тот, кто владеет собой, имеет временную власть со святым страхом и упорядоченной любовью, относясь к власти, как к одолженной вещи, а не как к собственной. Он правит полный страха и уважения к тому, кто вверил ему власть. А ведь это сам Бог дает нам власть, когда же он потребует вернуть ее, как то, что было одолжено, нужно будет отдать ее без страха, ибо если мы имели ее со святым страхом, нам не грозит опасность вечной смерти. Я хочу, господа, чтобы вы имели данную вам власть со святым и истинным страхом. Говорю вам, что властители мира сего не могут сохранить духовный и временный город, не иначе, как только через добродетельную жизнь. Грехи и пороки ведут к утрате городов. Посему отдалите грехи и освободитесь от страха. Пусть сердца ваши наполнит мужество, и вы перестанете бояться собственной тени.

Ничего уже больше не скажу. Простите мне мою дерзость. Пусть оправдает меня, перед Богом и перед вами, горячая любовь, которую я питаю к вам и ко всем гражданам Сиены, а также боль, которую вы причиняете мне вашими нравами и недостойным поведением, согласно суду Божьему. Мне хочется рыдать над вашей слепотой; ибо мне кажется, как будто бы вы были лишены света. Пусть Бог в своей бесконечной благости и милосердии рассеет всяческую тьму и невежество, и осветит око вашего разума, чтобы оно узрело свет и истину. Ничего уже сейчас не говорю, хотя имею еще много что сказать.

Милейшие братья и господа, отвечаю на ваше письмо, которое я получила при посредничестве Томмазо Гуельфуччи****. Узнаю, что вы оказываете любовь вашим согражданам, заботясь об их спокойствии и радости. Благодарю вас за это, а также за доброжелательность, которую вы оказываете мне, бедной нищенке. Я не достойна того, чтобы вы желали моего прихода или ожидали, что я сотворю мир, ибо я не способна ни к этому, ни к чему бы то ни было иному, даже к самому малому. Я слаба, но позволю действовать Богу и когда Дух Святой прикажет, я склоню пред вами голову и послушно пойду или останусь, там, где вы захотите. Однако всегда буду ставить волю Божью выше воли человеческой. Не могу прибыть сразу, ибо я должна сделать одно дело для монастыря святой Агнессы и должна еще немного остаться с племянницами господина Спинелло, пока они не заключат мир с детьми Лоренцо*****. Вы прекрасно знаете, что пришло подходящее время, чтобы вы сами вступили с ними в переговоры, но до сих пор не получилось закончить спор. Кроме того, я бы не хотела, чтобы по причине моей халатности или неожиданного отъезда этот мир не будет заключен. Я боюсь, что Бог мог бы покарать меня за это. Я буду очень спешить, а если Бог поддержит меня своей благодатью, я наверняка быстро это сделаю. Вы же, уважаемые господа, а также все граждане Сиены, будьте терпеливы и не позвольте наполнить свои сердца и головы разными слухами и искушениями, которые сатана посылает на вас, чтобы только помешать славе Божьей и спасению душ, а также чтобы разрушить мир в городе и вашу радость. Мне обидно, что мои земляки посвящают столько времени и трудов на распускание сплетен против меня. Кажется, что им нечем больше заняться, как только тесать колья на моей голове и на головах моих друзей. Если речь идет обо мне, то они поступают верно, ибо я полна недостатков, но они не правы, если речь идет о других. Однако мы все это терпеливо перенесем. Терпение никогда не бывает ни побежденным, ни взятым в плен, но всегда побеждает, всегда остается госпожой и королевой. Жаль мне, если удары падают на голову того, кто их наносит, в результате чего он будет обвинен и наказан.

Уже больше ничего не скажу. Выстойте в святой и благой любви Божьей. Иисусе сладостный, Иисусе любви.

Осень 1377 г.

* Сразу в первом же предложении Екатерина подчеркивает, что господствующие в Сиене политики не являются властителями ни совести, ни сердец граждан республики.

** Собственный город – это душа, совесть человека, а город, взятый в удел (в аренду) – управляемая только некоторое время Сиенская республика.

*** Екатерина Сиенская имеет ввиду историю, описанную в «Золотой легенде», согласно которой, по пути в Индию, Фома побывал в одном городе, где его пригласили на пир: «Виночерпий же заметил, что Фома не ест и не пьет, но только возлежит, устремив взор к небу, и ударил его по лицу. Апостол сказал ему: «Для тебя лучше, если в будущем ты получишь прощение, но в этом бренном мире тебе воздастся за нанесенный удар. Я не поднимусь с этого места до тех пор, пока собаки не принесут сюда руку, меня ударившую!». Когда тот человек вышел набрать воды из источника, его растерзал лев и напился его крови. Тело виночерпия разорвали собаки, и один черный пес принес его десницу в пиршественную залу».

**** Житель Сиены, который несколько раз доставлял письма Екатерине.

***** Екатерина, находящаяся в Валь д’Орча, примиряла тамошние семейства. В городе распространили сплетни, что она вступила в союз только с одной семьей, Салимбене, имения которых находились именно в этой долине.

Перевод: о. Ириней Погорельцев ОР