Из книги «Удивительное житие и драгоценная смерть досточтимой сестры Розы Святой Марии из Лимы», авторства о. Леонхарда Хансена ОР. Глава ХII, Духовная сухость и другие внутренние скорби, тревожившие святую Розу, 170-172.
Так загадочны, странны, непостижимы были проявления и природа сих приступов опустошённости, что едва удалось в итоге найти [настолько] проницательных и сведущих богословов, которые решились высказать об их причине что-нибудь определённое. Поначалу Роза обращалась к разным духовникам, надеясь, что они знают целительное или облегчающее средство [от сей напасти] или хотя бы дадут ей совет, однако они не вполне понимали, что дева пытается сказать, да и умственные способности их были недостаточны, [чтобы проникнуть] в тайну, окутанную столькими странными покровами. Один отвечал, что [причиною оных состояний является] или помешательство, или недосыпание. Другой по неопытности относил их причину к призракам да видениям. Не было недостатка в тех, кто подозревал, что это вздор или даже бесовский обман да суетные устрашения. Более рассудительные толковали это как приступы меланхолии, сиречь разлития чёрной желчи, а [также искали причину] в том, что мозг, чрезвычайно измождённый голоданием и бдениями, оказывался беззащитен перед ужасным наплывом жутких фантазий; что [виною] воспаление расстроенной селезёнки или недомогание, вызванное сгущением крови. А Роза, точно знавшая, что сие несчастье проистекает не от тела, горевала всё тяжелее, не находя никого, кто либо недуг распознал бы, либо указал какую-нибудь путеводную звезду, чтобы выпутаться из столь опасного водоворота. Поэтому она оплакивала своё невежество, ибо по скудости своего бесплодного (как она думала) умишка да неискусности в речах не могла свою беду выразить в подобающих словах. Таким образом всю вину за невозможность излечиться она вменяла себе.
Единственное оставалось у неё слабое утешение – то, что мать, как оказать помощь ей не могла, так и о сих ужасающих муках дочери была в полном неведении; иначе она обеспокоилась бы, [и Розе пришлось бы побеспокоиться], если бы она узнала. Однако и сие в итоге добавило деве новых терзаний, ибо когда родительница, несколько раз примечая по лицу дочери, что та в определённые часы на протяжении дня бледнеет, омрачается, дрожит и чуть ли не цепенеет в холодном поту, стала назойливо расспрашивать, что за внезапная болезнь с ней приключилась и почему она ею пренебрегает, и чем меньше страдавшая дочь была в силах говорить, тем настойчивее мать наседала на несчастную, приставала, заклинала, будто [правду] о внутренней пытке добывала иной пыткой. Девушка оправдывалась, что ей самой не вполне понятна причина своих душевных страданий, однако мать, заподозрив падучую (прежде всего потому, что таково же было или суждение, или невежественное мнение нескольких духовников), позвала лекаря и вверила свою Розу, столь измученную со всех сторон, его бесполезному врачеванию. Невинная дева клятвенно заверяла, что впустую будут потрачены все эти деньги, труды, время, ибо недуг её лютует и властвует никак не в теле, а внутри, в духе; но её не слушали. Поэтому видя, что сопротивляться бессмысленно, а словам её веры нет, она смолкла и покорилась лечению, зная, что в нём не будет никакого толку. Ибо ведь для полноты такового несчастья ей не хватало только того, чтобы сверх всего её заставляли, словно повредившуюся умом, принимать рвотные пилюли и микстуры да переносить кровопускания.
Позднее Роза, когда ей более откровенно приходилось рассказывать о сем своём горниле богооставленности, постаралась придумать уподобления, чтобы хоть как-то описать это состояние, но вскоре призналась, что лишь повторяет чужие слова. Она утверждала, что смешно это сравнивать с нашим вещественным огнём, поскольку он способен доставить только лишь так называемые чувственные мучения. Кажется, нечто подобное упоминал Августин, когда он обнаружил себя вдалеке от Бога «в этой стране, где всё от Тебя отпало» (Исп. VII 10. 16), нечто такое испытывал также царственный песнопевец в пс. 54, что он именовал смущением духа и бурею, или [это похоже на то], что Павел многозначительно называл «отлучением от Христа» (ср. Рим. 9:3). Но Роза ощущала нечто большее, чем выражается этими словами; она сообщала, что оные ужасы и жуткие образы доставляли ей такую скорбь, коей было достаточно, чтобы тысячи и тысячи раз исторгнуть ей сердце, жизнь, душу, и что ей никогда не хватило бы сил выдержать оного, если бы только длань Всемогущего чудом не удерживала её в жизни.
Перевод: Константин Чарухин.
Отправить комментарий