Сестра Альхайт фон Трохау (окончание)

Из книги Кристины Эбнер О непосильном бремени благодати, Глава VI. Святые насельницы обители Энгельталь, 1c.

Одного брата Проповедника именовали Конрадом Айштетским. Он долгое время был духовником монастыря и питал к Альхайт великую приязнь из-за ее святости. Сестре была дарована благодать: когда Конрат служил мессу, происходило это далеко или близко, женщина видела в его руках тело Господа. Если же священник делал что-нибудь наперекор Богу, Альхайт об этом говорила ему. И вот однажды случилось, что брат Конрад явился, дабы собирать милостыню в округе монастыря. Альхайт подошла к священнику с просьбой дать ей причаститься тела Господа, а было как раз то самое время, когда сестры обители не должны были Его принимать. Брат Конрад сказал женщине: «Не могу этого сделать, но должен отправляться за милостыней. Я и так задержался». Альхайт же ответила: «Ну, идите и увидите сами, сколько получите». Конрад бродил очень долго, но не получил милостыни. Тогда священник уразумел, почему так произошло, и просил монахиню, чтобы женщина простила его. Господь же в видении сказал монахине: «Я погасил огонь между тобою и им, и огню этому никогда больше не разгореться!» С этих пор Альхайт больше никогда не видала в руках Конрада тела Христа, да и не знала, что делает священник, когда его не было рядом.

Однажды сестра Альхайт была восхищена в Вифанию, в тот день, когда Христос воскресил из мертвых Лазаря. Она сидела рядом с Господом и апостолами в доме Лазаря за столом и видела все блюда, которые они вкушали. А тут Андрей говорит: «Дайте-ка этой прекрасной поклоннице посидеть подле нашего Господа». Так оно и случилось.

По благодати временами случалось, что Альхайт могла толковать сложные книги, и вовсе не хуже, чем какой-нибудь изрядно обученный богослов. Когда же время подобного чуда миновало, то женщина уже не могла этого делать, потому как не имела образования.

Альхайт была весьма утонченной особой. Из-за чрезмерной любви к Богу нередко бывало, что женщина многое делала, не владея при этом телесными чувствами. Как-то раз монахиня зашла в церковь, собираясь отыскать там одну из сестер, но увидала ковчежец, в котором находилось тело Господа, и стала подпрыгивать, петь, бросилась навстречу ему от захлестнувшей ее радости. Если Альхайт выполняла какую-либо работу, то все ясно видели, что она трудится, лишившись всех своих чувств, ибо чувства женщины были в Боге. Когда вечером, уже после трапезы, монахиня отправлялась в сад и слышала от какой-нибудь из сестер сладостное слово о Господе, то, выйдя из себя самой, начинала скакать от дерева к дереву и прижимать каждое к сердцу. А если же монахиню спрашивали, что она при этом имеет в виду, то Альхайт говорила: «Для меня, воистину, всякое дерево словно Господь наш Иисус Христос». Затем, направляясь в спальню, сестра всегда говорила: «Ах, милостивый Господи, Иисусе Христе, давай же взойдем друг с другом на гору».

Как-то случилось, что монахиня читала стихи во время богослужения за оба хора. А приоресса сказала: «Ты поступаешь словно гусыня. Пой в своем хоре и оставь другой хор в покое!» Альхайт же стала размахивать руками, думая, что она и есть гусыня, пока приоресса не сказала: «Ты не гусыня». И только тогда женщина оставила свое озорство.

Однажды должны были взвешивать мак для кулинарии монастырской кухни, а монахиня залезла в мерную чашу. Когда же брат, который помогал сёстрам обители в тяжёлой хозяйственной работе, велел ей выбираться наружу, Альхайт отвечала: «Не хочу вылезать, ибо вижу рядом Господа моего Иисуса Христа. Хочешь — полезай ко мне? Он такой милый, тебе, как и мне, будет на Него приятно взглянуть». Брат немного помедлил и снова сказал: «Мне нужна мерная чаша!» Женщина произнесла в ответ: «Конрад, оставь-ка свой гнев, я не вылезу, покуда Он здесь у меня. Хочешь, залезай к нам вовнутрь. Я знаю точно: будь тебе так же хорошо, как мне, ты ни за что бы не вылез!» Вдруг брат воспламенился любовью, так что, разразившись плачем и воплями, бросился за ворота обители, монахиня же оставалась во благодати довольно долгое время, а потом уже покинула своё убежище.

У Альхайт были брат и невестка, которая никак не могла выносить ребёнка в утробе. Монахиня как-то послала за ними обоими и сказала родственнику: «Брат, посмотри, разве тебе не известно, что на тебе божий гнев? Ты же знаешь, что согрешил со своей тещей. Вот почему все твои дети умирают еще до рождения. Посему покайся и стань духовным лицом, и она тоже пусть станет, или пребывающий на вас гнев Божий умножится». Родственники монахини прислушались к ее совету. Брат стал тевтонцем, а невестка ушла в эту обитель, приняв монашеские обеты.

Часто случалось, что наш Господь открывал Альхайт как благодеяния, так и пороки людей. Когда наступило время, и ее святая жизнь приближалась к концу, монахиня вызвала некоторых сестер к себе в келью и сообщила им о предстоящей смерти. Насельницы обители стали спрашивать: «Дорогая Альхайт, что ты имеешь в виду, когда говоришь, что должна с нами проститься, пока служат мессу в день святого Петра, и когда говоришь: “Если переживу день святого Петра, то в этом году не помру?”» Женщина им отвечала: «Сегодня миновало как раз тридцать лет с того самого дня, когда Господь сказал мне: “Возведу тебя на Масленичную гору и увенчаю великою славой. Во время, когда поет жаворонок, воспоешь пред Моей Святой Троицей”. И я спросила Его: “Любезный Господи, а когда поет жаворонок?” Он же ответил: “В день святого Петра”. Вот почему я считала всегда свою жизнь по этому дню, ибо тогда ей наступит конец». Была среди насельниц обители сестра, которая не поверила, что Альхайт предстоит вскоре скончаться. Монахиня пошла к ней и сказала: «Готовься, ибо умрешь раньше меня». Так оно и случилось.

Альхайт почила в пятницу в полдень, накануне дня святого Петра, как во всеуслышание много раз сама говорила: «Возликуй, душе моя, возликуй, в следующее воскресенье быть тебе в вечной радости!» Когда монахиня возлежала мертвой, то была краше и милей, чем при жизни. В это время возвестили в било (специальная деревянная колотушка, которая использовалась в монастырях для извещения насельников о каком-нибудь важном событии) о кончине Альхайт, некий голос сказал одной престарелой монахине: «Сестра, ныне сидящая на соломе, достойна того, чтобы без промедления взойти к небесам». Едва взошла пожилая женщина в лазарет обители, так тотчас увидела некую насельницу, сидящую на соломе, ее звали Рицей из Элленбаха. Она преставилась на четвертый день после кончины Альхайт. Когда женщина уже почила, Господь наш сказал в видении господину Фридриху, старому капеллану обители: «Не подобает оставлять большого служения из-за служения малого», имея в виду, что негоже пропускать постную (в то время, видимо, шёл пост) мессу ради похоронной службы по причине смерти ещё одной из сестёр монастыря.