Из книги «Удивительное житие и драгоценная смерть досточтимой сестры Розы Святой Марии из Лимы», авторства о. Леонхарда Хансена ОР. Глава ХI, Постоянное усердие в молитве и глубинная связь с Богом, 162-164.
[Ещё расскажу] о другом, весьма сходном [случае] и закончу [эту главу]. В год, который оказался для Розы последним, в течение всей Четыредесятницы при заходе солнца подлетала [и располагалась] напротив Розиной опочивальни птичка – маленькая, но на диво голосистая и звонкая; и устроившись там в кроне ближайшего дерева, словно бы по данному ей знаку, разливалась пением. Роза, заметив эту свою ежевечернюю флейтистку, и сама подготовилась воспевать хвалы Богу. Посему, словно бы вручив птичке ноты, она поприветствовала её сочинёнными ею по такому случаю стихами примерно такого содержания:
Пташка, клювик свой открой,
Песню сладостно запой:
Святых гимнов голосами
Вместе Господа восславим.
Своего Творца хвали ты,
Я – Того, Кто мой Спаситель;
Бога, общего обеим,
Мы восславим, как умеем,
Свистом, словом – чтобы песню
Наконец сложили вместе.
Птичка тотчас же, издав нежнейшую трель, затянула изящненький напев, и голос её мало-помалу становился всё звучнее, а закончив после множества коленец свою затейливую оду, она уступила очередь деве. Когда птичка замолчала, вступила Роза и, возвысив голос, продолжила звонкие и пресладостные хвалы Божии, на диво остроумно и быстро сочиненные. Затем, когда стихла Роза, птичка возобновила свою прерванную песнь; она умножала промежуточные трели, смешивала в трепещущем горлышке плавные переливы, повышала, понижала, выворачивала гибчайшими руладами подвижный свой голосок, и вдруг, словно по знаку, умолкла. Тут же раздался голос Розы и, соревнуясь [с птичьим], продолжил славословие, величая неизреченные совершенства Всевышнего Божества; он то возвышался в могучем порыве, то притихал в красноречивых воздыханиях, и, наконец, призвал своего напарника по дуэту, прервав молчание, вновь запеть.
Так Роза и птичка попеременно возносили хвалы, притом, не кратковременно, но на протяжении целого часа, таким чином и порядком, что, пока щебечет птичка, Роза даже рта не откроет, а когда очередь Розы воспеть, птичка, заслушавшись, и не пикнет. Наконец, когда пробивало шесть пополудни, она, словно бы исполнив богослужение, улетала, чтобы на следующий день возвратиться на место. А дева, своевременно преисполнившись благочестивого стихотворческого вдохновения, подытоживала завершительную часть оды примерно таким послесловием:
И Ты, о Царь, и я послушны всем законам
Хотя Творец Ты, а я – тварь искони.
Затем, обратившись к стоявшей рядом товарке, остроумно добавляла:
Ввысь упорхнула птичка, и петь теперь мне не с кем;
Но Ты, блаженный Боже, пребудь со мной вовеки!
На латыни невозможно передать, как изящно Роза на испанский лад уложила эти слова в подобающие стихотворные размеры. Довольно будет [знать], что сила молитвы у Розы была такова, что как птиц небесных, так и произрастания земные привлекала к совместному поочерёдному молению.
Перевод: Константин Чарухин.
Отправить комментарий